Добрым молодцам урок


Мершавка В. К.

Краткое содержание пьесы: Кочкарев, узнав от свахи Феклы, что его друг Поколесин, собирается жениться на купеческой дочери Агафье Тихоновоне, берет на себя роль свахи и всеми правдами и неправдами устраняет конкурентов Подколесина и добивается согласия невесты на свадьбу. Но в последний момент Подколесин тайно выпрыгивает из окна особняка Агафьи Тихоновоны и убегает восвояси.

Свою пьесу «Женитьба», написанную в 1833 году, Н. В. Гоголь назвал «совершенно невероятным событием в двух действиях», вложив и в это определение, и в содержание пьесы немало иронии. С тех пор «Женитьба» неоднократно ставилась на подмостках сцен разных театров и неизменно пользовалась успехом у «широкого зрителя». И основные персонажи пьесы (Агафья Тихоновна, Кочкарев, Подколесин), которых, как правило, играли известные и заслуженные артисты, и даже персонажи второго плана неизменно вызывали улыбку у зрителей, а зачастую - и хохот зрительного зала, вперемешку с бурными аплодисментами (мне посчастливилось видеть этот спектакль в Театре на Малой Бронной в постановке А. Эфроса с О. Яковлевой в роли Агафьи Тихоновны, А. Волковым в роли Подколесина и М. Козаковым в роли Кочкарева). С «эстетической точки зрения» постановка пьесы и игра актеров мне казалась безупречной (слава Богу я никогда не был театральным критиком и уже никогда им не буду). Но с тех пор прошло более трех десятков лет, и в нашей стране очень многое изменилось, в частности, появилась и «психологическая точка зрения», в том числе и на искусство, в частности, как на средство воздействия на людей. И вот именно с этой точки зрения аналитической, или, если угодно, клинической, психологии мне бы хотелось сейчас посмотреть на эту пьесу великого русского писателя, чтобы понять, над чем смеялся тридцать лет назад и я сам, и многие другие люди, которые и раньше, и теперь «приобщаются» к великому искусству. Благодаря гениальности Гоголя, великого и правдивого русского художника и мастера слова, я постараюсь понять, что в его пьесе, усиленное талантливой режиссурой и блестящей игрой актеров, заставляло смеяться и аплодировать весь зрительный зал, в том числе и меня. Это психологическое исследование не будет длинным, так как фактически все уже написано: самим Гоголем и американским психиатром и клиническим психологом Дэвидом Шапиро. Мне остается лишь привести соответствующие цитаты из их книг и сопоставить их, расставив, где нужно, необходимые акценты.
Этот краткий экспресс-анализ начнем с образа Кочкарева, Прежде всего интересно отметить, что Кочкарев (Cosh-care-off) в переводе с английского языка может быть говорящей фамилией (cosh - свинцовая дубинка, care - забота, внимание). Учитывая это обстоятельство, проанализируем наиболее яркий, последний монолог Кочкарева:

Кочкарев: Да если уж пошло на правду, то и я хорош. Ну, скажите, пожалуйста, вот я на вас всех сошлюсь. Ну, не олух ли я, не глуп ли я? Из чего бьюсь, кричу, инда горло пересохло? Скажите, что он мне? Родня, что ли? И что я ему такое: нянька, тетка, свекруха, кума, что ли? Из какого же дьявола, из чего хлопочу я о нем, не даю себе покою, нелегкая прибрала бы его совсем? А просто черт знает из чего! Поди ты спроси иной раз человека, из чего он что-нибудь делает? Эдакой мерзавец! Какая противная подлая рожа! Взял бы тебя, глупую животину, да щелчками бы тебя в нос, в уши, в рот, в зубы - во всякое место! (В сердцах дает несколько щелчков на воздух.) Ведь вот что досадно: вышел себе - ему и горя мало; с него все это так, как с гуся вода, - вот что нестерпимо! Пойдет к себе на квартиру и будет лежать да покуривать трубку. Экое противное созданье! Бывают противные рожи, но ведь этакой просто не выдумаешь; не сочинишь хуже этой рожи, ей-Богу, не сочинишь! Так вот нет же, пойду нарочно ворочу его, бездельника! Не дам улизнуть, пойду приведу подлеца!

И сразу же предоставим слово Дэвиду Шапиро:

Самым основным отражением субъективного мира психопата является его основная личностная черта -  его приспособленчество. Приспособленчеством обычно считается стремление человека со слабыми моральными устоями вести себя не в соответствии с моралью, а в соответствии с целесообразностью. Но скорее всего его приспособленчество отражает психопатическую дефицитарность не только морали, но и активного планируемого самоуправления. Иными словами, оно отражает более фундаментальные аспекты, чем слабость морали, а именно: ограничения ситуативной реактивности тем, что воображается психопату*, а также отсутствие у него более широкого взгляда на перспективу... При отсутствии такого взгляда на мир можно сказать, что приспособленчество представляет собой более или менее успешную адаптацию пассивно-реактивного типа...
Психопатическая привычка лгать считалась прямым отражением аморальности, но в действительности включает в себя более фундаментальный аспект личности... Привычка лгать без напряжения да и вообще его скользкая сущность свидетельствует об отсутствии у него нормальной связи с внешней реальностью... Интерес психопатической личности ограничивается более немедленными, ситуативными, личными аспектами, чтобы оставить желательное впечатление... и психопата ничуть не останавливает преследующее его осознание фактической сути дела.
Не всегда легко отделить простую дефицитарность... от характерологической черты, предупреждающей тревогу... Например, недостаточное количество отдаленных целей и интересов, возникшее вследствие индивидуальной дефицитарности или аморальных условий жизни, связано с развитием приспособленческой реактивности здесь-и-теперь. Ибо без нормальных и стабильных интересов, усредняющих и уточняющих сиюминутные возможности и стимулы, они будут оказывать более сильное воздействие. Но эти приспособленческие, ситуативные типы действий затем могут становиться характерными, защитно-функциональными и вызываться циничными установками. В таком случае осознанное планирование и серьезные соглашения будут казаться угрозой такой стабильности и вызывать тревогу. То, что когда-то было недостижимо, теперь следует избегать. Психодинамике психопатической личности будут присущи неоднозначность и обтекаемость.

А теперь сравним черты личности Кочкарева, мастерски изображенные великим Гоголем, с характерными чертами и симптоматикой невротической  импульсивной (или пассивно-реактивной) личности, которые приводит Шапиро. Нам остается только узнать в них симптомы и сделать соответствующие выводы.
В чем заключается мотивация Кочкарева: он женат, но недоволен своим браком (Фекле: «...Ах, ты!.. Ну, послушай, на кой черт ты меня женила?»),   аморален: тут же «отнял» у Феклы ее полномочия свахи, завистлив: завидует положению Подколесина, и эта зависть заставляет его навязывать женитьбу своему приятелю («Посмотри на себя в зеркало, что ты там видишь? Глупое лицо, больше ничего... Ну, а как будет у тебя жена, так ты просто ни себя, ничего не узнаешь...»). То есть, мы не видим с стороны Кочкарева ни дружеского участия, ни желания сделать приятеля таким же счастливым, как он сам. Мотивация прямо противоположная: сделать Подколесина таким же несчастным, причем -  как можно скорее («Подколесин: Помилуй, ты так горячо берешься, как будто и в самом деле уже свадьба. Кочкарев: А почему бы и нет? Зачем же откладывать? Ведь ты же согласен?...» и далее: «Нет, я вижу с тобой нужно говорить сурьезно: я буду говорить откровенно, как отец с сыном.». 
  Он легко перекладывает ответственность на другого («Зачем же откладывать? Ведь ты же согласен? Подколесин: «Я? Ну, нет... я еще не совсем согласен.», много жестикуляции, т.е. эмоционально нагруженных действий (В сердцах дает несколько щелчков на воздух.*);  вспышка гнева («Экое противное созданье! Бывают противные рожи, но ведь этакой просто не выдумаешь; не сочинишь хуже этой рожи, ей-Богу, не сочинишь!), навязчивая потребность как можно быстрее довести дело до конца («Так вот нет же, пойду нарочно ворочу его, бездельника! Не дам улизнуть, пойду приведу подлеца»). Импульсивная, психопатическая личность, легко лжет ради достижения сиюминутной выгоды, совершенно не думая не о последствиях ни для себя, ни для Подколесина, ни для невесты, ни для конкурентов («Да неужли вы меня не узнаете? Обращаясь к Агафье Тихоновне: И вы также, сударыня? Агафья Тихоновна: «Сколько мне кажется, совсем не видала вас»).
Рассмотрим изображенный Гоголем образ Подколесина, совсем не похожего на его друга Кочкарева. Лучше всего характерные черты образа Подколесина отражается в его последнем монологе:

Подколесин: В самом деле, что я был до сих пор? Понимал ли значение жизни? Не понимал, ничего не понимал. Ну, каков был мой холостой век? Что я значил, что я делал? Жил, жил, служил, ходил в департамент, обедал, спал, - словом был в свете самый препустой и обыкновенный человек. Только теперь видишь, как глупы все, которые не женятся; а ведь если рассмотреть - какое множество людей находится в такой слепоте. Если бы я был где-нибудь государь, я бы дал повеление жениться всем, решительно всем, чтобы у меня в государстве не было ни одного холостого человека!... Право, как подумаешь: чрез несколько минут - и уже будешь женат. Вдруг вкусишь блаженство, какое, точно, бывает только разве в сказках, которого просто даже не выразишь, да и слов не найдешь, чтобы выразить. (После некоторого молчанья.) Однако ж, что ни говори, а как-то даже делается страшно, как хорошо подумаешь об этом. На всю жизнь, на весь век, как бы то ни было, связать себя, и уж после ни отговорки, ни раскаянья, ничего, ничего - все кончено, все сделано. Уж вот даже и теперь нельзя назад никак попятиться: через минуту и под венец; уйти даже нельзя - там уже и карета, и все стоят в готовности. А будто в самом деле нельзя уйти? Как же, натурально нельзя: там в дверях и везде стоят люди; ну, спросят, зачем? Нельзя, нет. А вот окно открыто; что, если бы в окно? Нет, нельзя; как же, и неприлично, да и высоко. (Подходит к окну.) Ну, еще не так высоко; только один фундамент, да и тот низенький. Ну вот, как же со мной даже нет картуза. Как же без шляпы? Неловко? А неужто однако же, нельзя без шляпы? А что, если попробовать, а? Попробовать, что ли? (Становится на окно и, сказавши: «Господи благослови», - соскакивает на улицу; за сценой кряхтит и охает.) Ох! Однако ж высоко! Эй, извозчик!

А теперь по такому же принципу проведем психологический анализ образа Подколесина. Для этого сначала опять предоставим слово Д. Шапиро:

Ригидность людей, страдающих навязчивостью, может проявляться и как некая разновидность добросовестности... В основном одержимо-навязчивая личность настаивает на том, чтобы вести себя правильно и придерживаться взглядов, соответствующих установленным правилам и практическим нормам... В этом, а также в догматизме, заключается основной смысл ригидной навязчивой одержимости... Если исходить из догматичных установок, отклонение от установленных принципов или, иначе говоря, собственное суждение, может казаться проявлением слабости или, наоборот, нахальства... Одержимо-навязчивая личность отчуждается от многих своих мотиваций и чувств... Независимое и автономное отношение к внешнему миру, которое отражается в нормальном, мотивированном и волевом высказывании «Я хочу», заменяется императивом «Я должен».
Неоднозначность или скорее двойственность субъективного переживания в основном присущего одержимо-навязчивой личности (obsessive-compulsive personality), особенно характерна в случае навязчивого мышления. С одной стороны, у человека появляется ощущение, что эти мысли ему навязаны извне, и он не может их прогнать: такое ощущение для него не только нежелательно и неприемлемо, а даже принудительно. С другой стороны, становится ясно, что если человеку в какой-то мере приходят в голову такие мысли, он должен отыгрывать их полностью и до изнеможения: он выжимает их все, без остатка. Этот процесс можно описать так: человек чувствует, что он должен заставит себя об этом думать. Так проявляется особенно острая форма ощущения ригидно-обязательной установки и  силы воли... Этот процесс может привести к потрясениям, как, например, в случае навязчивых сожалений...
Еще одно психологическое ощущение дискомфорта одержимо-навязчивой личности связано... с процессом принятия решения. Среди всей деятельности, присущей этому стилю, эта процедура меньше всего соответствует данному стилю. ...Никакая сила воли нисколько не помогают такому человеку принять решение... Человека, страдающего навязчивой одержимостью, отличают не смешанные чувства, а их превосходная сбалансированность... Как только одержимо-навязчивая личность приближается к принятию решения, и баланс начинает смещаться в одну сторону, такой человек сразу же находит новый элемент, который восстанавливает равновесие. Иными словами, он уклоняется от принятия решения. И нет ничего удивительного в том, что ему приходится это делать. Для человека, которым управляет внешнее или внутреннее давление наряду с законами морали,... ощущение освобождения и свободного выбора должно быть крайне неприятным. При этом никто не может избежать принятия решений, и очень интересно наблюдать за процессом мышления, характерного для одержимо-навязчивой личности, помогающего ей пройти это испытание. 

Все те же навязчивые сомнения, напряженность которых возрастает с приближением необходимости выбора. С одной стороны - фантазии и воображение, достигающие масштабов сказки («Если бы я был где-нибудь государь, я бы дал повеление жениться всем, решительно всем, чтобы у меня в государстве не было ни одного холостого человека!..») С другой стороны, - предстоящий переход к совершенно другой, реальной жизни, к которому Подколесин не готов («Однако ж, что ни говори, а как-то даже делается страшно, как хорошо подумаешь об этом.») Длительные рассуждения: «с одной стороны», «с другой стороны», навязчивое стремление сохранить прежний образ жизни, конкретные действия в связи с его изменением вызывают такую сильную тревогу, которая заставляет Подколесина пойти на социально эксцентричный поступок (Фекла (сваха): «...Если бы в двери выбежал - ино дело, а уж если жених да шмыгнул в окно - уж тут просто мое почтение!»), причем даже без шляпы, которую предусмотрительно спрятал Кочкарев («Ну вот, как же со мной даже нет картуза. Как же без шляпы? Неловко? А неужто однако же, нельзя без шляпы? А что, если попробовать, а?» То есть импульс подколесинской тревоги, связанной с навязыванием ему изменения привычного образа жизни, оказывается настолько сильным, что заставляет его «высочить в окно без шляпы». И нерешительный и мнительный, ригидный  Подколесин, как импульсивный психопат, выскаивает в окно.
Таков финал. Остается сделать выводы. Они довольно просты. Во-первых, с психологической точки зрения, при взаимодействии невротически-полярных личностей (ригидной и импульсивной) происходит не психологическая  компенсация, а «психологическое заражение» менее невротической личности (Подколесина). Как ни парадоксально, но привычную невротическую адаптацию, обусловленную ригидной навязчивой одержимостью Поколесина, спасает сильный психопатический импульс, характерный для психопатической пассивно-реактивной личности. Таким образом, мы видим, как сильный реактивный импульс тревоги на конкретную ситуацию на несколько минут превращает одержимо-навязчивую личность в психопата. Во-вторых, с точки зрения «окультуренного» обывателя, какими были мы все еще лет двадцать тому назад, это по-прежнему смешно. С точки зрения клинической психологии - уже нет. К сожалению, это пример не единичный. А за последнее время наш обыватель изменился: он стал не более психологически зрелым, менее культурным, зато более «окультуренным». Но вот беда: он по-прежнему смеется над своими неврозами и даже бросает вызов своему психическому здоровью и психологической зрелости.
«Неча на зеркало пенять, коль рожа крива», -  эту пословицу привел мудрый Гоголь в качестве эпиграфа к комедии «Ревизор». И в этом смысле для нас, обывателей, все актуальнее становится вопрос о том, где же это самое «зеркало»? Потому что, глядя на современное искусство, которое по сути выражает не только идеологию, но и психопатологию многих его представителей и его спонсоров, видишь не «зеркало», а ту же кривую «рожу». И в этом «королевстве кривых зеркал» остается лишь одна, да и то очень слабая надежда - на педагогическую и аналитическую психологию.

Литература:

1. Н.В. Гоголь, «Женитьба», Собр. соч. в 7 т., т.4, М. «Худ. Лит.», 1977.
2. D. Shapiro, Autonomy and Rigid Character, Basics Books, NY, 1981.
3. D. Shapiro, Neurotic Styles, Basics Books, NY, 1999.
4. D. Shapiro, Dynamics of Character, Basics Books, NY, 2000.