Книги в моем переводе

The Eden Project: Searching for the Magical Other

Автор:
Джеймс Холлис

Объем: 252 стр.

Посмотреть все книги

Два письма Дмитрия Рудина

 

ДВА ПИСЬМА ДМИТРИЯ РУДИНА

 

Как известно, главный герой романа И. С. Тургенева «Рудин»[1] Дмитрий Николаевич Рудин после своего «незатянувшегося» пребывания в доме Дарьи Михайловны Ласунской был вынужден покинуть ее имение вследствие «неуместных» отношений, сложившихся между ним и дочерью Дарьи Михайловны, Натальей Алексеевной Ласунской. Перед отъездом Рудин написал два письма: одно - самой Наталье Ласунской, другое - своему бывшему сопернику Сергею Павловичу Волынцеву, влюбленному в Наталью и тайно ревновавшего ее к Рудину.

Мы решили исследовать эти два письма Рудина с помощью разработанного нами метода количественного дискурса[2], чтобы на примере анализа этих двух художественных текстов, написанных от первого лица, сделать качество важный шаг в исследовании художественного образа Дмитрия Николаевича Рудина. Основу этого исследования составляют психоаналитическая теория объектных отношений[3] и концепция межличностных отношений «Я-Ты» Мартина Бубера[4]. Кроме того, мы сравним результаты исследования отношений в рамка этого «любовного треугольника» с полученными нами результатами исследования отношений в другом «любовном треугольнике»[5] из повести того же И. С. Тургенева «Дневник лишнего человека»[6]. Мы полагаем, что результаты этой работы позволят нам не только лучше понять образ главного героя романа Тургенева, но и приблизят нас и к пониманию личности самого писателя, и его творческого метода.

Итак, рассмотрим текст письма к Рудина к Волынцеву. Его текст не занимает много места, поэтому мы приведем его полностью:

 

«Милостивый государь, Сергей Павлович!

     Я сегодня уезжаю из дома Дарьи Михайловны, и уезжаю навсегда. Это  вас, вероятно, удивит, особенно после  того, что произошло вчера. Я не могу объяснить вам, что именно заставляет меня поступить так; но мне почему-то кажется, что я должен известить вас о моем отъезде. Вы меня не любите и даже считаете  меня  за  дурного  человека.  Я  не  намерен  оправдываться:  меня оправдает время. По-моему, и недостойно мужчины, и бесполезно доказывать предубежденному человеку несправедливость  его  предубеждений.  Кто  захочет меня понять, тот извинит меня,  а  кто  понять  не  хочет  или  не  может - обвинения того меня не трогают. Я ошибся в вас. В глазах моих вы по-прежнему остаетесь благородным и честным человеком; но я полагал,  вы  сумеете  стать выше той среды, в которой развились... Я ошибся. Что делать?! Не в первый и не в последний раз. Повторяю вам: я уезжаю. Желаю вам счастия. Согласитесь, что это желание совершенно бескорыстно, и  надеюсь, что вы  теперь  будете счастливы. Может быть, вы со временем измените свое мнение обо мне. Увидимся ли мы когда-нибудь, не знаю, но во всяком случае остаюсь искренно  вас уважающий

 

Д. Р.».

 

 

    «Р. S. Должные мною вам двести рублей я вышлю, как только приеду к себе в деревню, в Т...ую  губернию. Также прошу вас не говорить при Дарье Михайловне об этом письме».

 

     «Р.Р.S. Еще одна последняя, но важная просьба: так как я теперь уезжаю, то, я надеюсь, вы не будете упоминать перед Натальей  Алексеевной о моем посещении у вас...»[7]

 

В результате применения метода количественного дискурса к этому тексту, написанному от первого лица, мы получили следующие результаты (приведенные к полному объему текста письма в количестве1300 п.з.):

 

«Я»

«Вы» - Сергей

я                          11   

Сергей                   1

мне                        1

вы                           6

меня                      6

вас                          3 

мной                      0

вам                         2

мо(й,я,е,и)            0

ва(ш,ши)                 0

 

 

Итого:   18 (1.38%)

Итого:     12 (0.85%)

 

Обобщая эти результаты, получим следующую структуру объектных отношений Рудин - Волынцев:

 

«Я»-объект

«Он»-«Другой»

18 (1300 п.з.)

12 (1300 п.з.)

1.38%

0.85%

 

Что касается интерпретации данных результатов, мы пока отметим, что эгоцентричная установка Рудина, т.е. его отношение к «Я»-объекту, по интенсивности почти в полтора раза превышает его отношение к «Другому»-объекту. С точки зрения взаимоотношений художественных персонажей, такое соотношение легко объяснимо, ибо, как известно, Волынцев, по вполне понятным причинам не питал к Рудину теплых чувств. Что касается самого Дмитрия Николаевича Рудина, то, как мы позже увидим, его чувства к Волынцеву (если они у него вообще были) оказываются даже слишком «теплыми». Чтобы в этом убедиться, рассмотрим второе письмо: Рудина - к Наталье. Несмотря на его существенный объем, лучше привести его полностью:

 

«Любезная Наталья Алексеевна, - писал он ей, - я решился уехать. Мне другого выхода нет. Я решился уехать, пока мне не сказали ясно, чтобы я удалился. Отъездом моим прекращаются все недоразумения; а сожалеть обо мне едва ли кто-нибудь будет. Чего же ждать?.. Все так; но для чего же писать к вам?

     Я расстаюсь с вами, вероятно, навсегда, и оставить вам  о  себе  память еще хуже той, которую я заслуживаю, было бы слишком горько. Вот для  чего  я пишу к вам. Я не хочу ни оправдываться, ни обвинять  кого  бы  то  ни  было, кроме самого себя: я хочу, по мере возможности, объясниться... Происшествия последних дней были так неожиданны, так внезапны...

     Сегодняшнее свидание послужит мне памятным уроком. Да, вы правы: я вас не знал, а я думал, что знал вас! В течение моей жизни я имел дело с  людьми всякого рода, я сближался со многими женщинами и девушками; но, встретясь с вами, я в первый раз встретился с душой совершенно честной и прямой. Мне это было не в привычку, и я не сумел оценить вас. Я почувствовал влечение к вам с первого дня нашего знакомства - вы это могли заметить. Я проводил с вами часы за часами, и я не узнал вас; я едва ли даже старался узнать вас... и я мог вообразить, что полюбил вас!! За этот грех я теперь наказан.

     Я и прежде любил одну женщину, и она меня любила... Чувство мое к ней было сложно, как и ее ко мне; но так как она сама  не  была  проста, оно и пришлось кстати. Истина мне тогда не сказалась: я  не  узнал ее и теперь, когда она предстала передо мною... Я ее узнал, наконец, да слишком поздно... Прошедшего не воротишь... Наши жизни могли бы слиться  -  и не сольются никогда. Как доказать вам, что я мог бы полюбить вас настоящей любовью  - любовью сердца, не воображения, - когда я сам не знаю, способен ли я на такую любовь!

     Мне природа дала много - я  это знаю и из  ложного стыда не стану скромничать перед вами, особенно теперь, в такие горькие, в такие  постыдные для меня мгновения... Да, природа мне много  дала;  но  я  умру,  не сделав ничего достойного сил моих,  не  оставив  за  собою  никакого  благотворного следа. Все мое богатство пропадет даром: я не увижу плодов от  семян  своих. Мне недостает... я сам не могу сказать, чего  именно  недостает  мне...  Мне недостает, вероятно, того, без чего так же нельзя  двигать  сердцами  людей, как и овладеть женским сердцем; а господство над одними умами и  непрочно и бесполезно. Странная,  почти  комическая  моя  судьба:  я  отдаюсь  весь, с жадностью, вполне - и не могу отдаться. Я кончу тем, что пожертвую собой  за какой-нибудь вздор, в который даже верить не буду... Боже  мой!  в  тридцать пять лет все еще собираться что-нибудь сделать!..

     Я еще ни перед кем так не высказывался - это моя исповедь.

     Но довольно обо мне. Мне хочется говорить о вас, дать вам несколько советов: больше я ни на что не годен ... Вы еще молоды; но, сколько бы вы ни жили, следуйте всегда внушениям вашего сердца, не подчиняйтесь ни своему, ни чужому уму. Поверьте, чем проще, чем  теснее  круг,  по  которому пробегает жизнь, тем лучше; не в том дело, чтобы отыскивать в ней новые стороны, но  в том, чтобы все переходы ее совершались своевременно.  «Блажен, кто смолоду был молод...» Но я замечаю, что эти советы относятся гораздо более ко мне, чем к вам.

     Признаюсь вам, Наталья Алексеевна, мне очень тяжело. Я никогда не обманывал себя в свойстве того чувства, которое я внушал  Дарье  Михайловне; но я надеялся, что нашел хотя временную пристань...  Теперь  опять придется мыкаться по свету. Что мне  заменит  ваш  разговор,  ваше  присутствие, ваш внимательный и умный взгляд?.. Я сам виноват; но согласитесь, что судьба как бы нарочно подсмеялась над нами. Неделю тому назад я сам  едва  догадывался, что люблю вас. Третьего дня, вечером, в саду, я в первый  раз услыхал от вас... но к чему напоминать вам то, что вы тогда  сказали - и вот уже я уезжаю сегодня, уезжаю с позором, после жестокого  объяснения с вами, не унося с собой никакой надежды... И вы еще не знаете,  до какой  степени я виноват перед вами...Во мне есть какая-то глупая откровенность, какая-то болтливость... Но к чему говорить об этом! Я уезжаю навсегда.

 

     Я остаюсь одинок на земле для того, чтобы предаться, как вы сказали мне сегодня поутру с жестокой усмешкой, другим, более свойственным мне занятиям. Увы! если б я мог действительно предаться этим занятиям, победить,  наконец, свою лень... Но нет! я останусь тем же неоконченным существом, каким был до сих пор... Первое препятствие - и я весь рассыпался; происшествие с вами мне это доказало. Если б я, по крайней мере принес  мою  любовь  в  жертву  моему будущему делу, моему призванию; но я  просто испугался ответственности, которая на меня падала, и потому я точно недостоин  вас.  Я  не  стою  того, чтобы вы для меня отторглись от вашей сферы... А  впрочем, все это, может быть, к лучшему. Из этого испытания я, может быть, выйду чище и сильней. Желаю вам полного счастия. Прощайте! Иногда вспоминайте обо  мне.

Надеюсь, что вы еще услышите обо мне.

                                                                     Рудин».[8]

Применение метода количественного дискурса к тексту этого письма (в объеме 4280 п.з.)) дает следующие результаты:

 

«Я»

«Вы» - Наталья

я                         52   

Наталья                 2

мне                     23

вы                           8

меня                     0

вас                          2 

мной                     1

вам                         5

мо(й,я,е,и)         12

ва(ш,ши)                 5

 

 

Итого:   88 (2.05%)

Итого:     22 (0.51%)

 

Обобщая эти результаты, получим следующую структуру объектных отношений Рудин - Наталья:

 

«Я»-объект

«Она»-«Другой»

88

22

2.05%

0.51%

 

Мы получили поразительный результат, огромную важность которого можно понять, сопоставляя его с предыдущим результатам. Во-первых, эгоцентричная установка Рудина в отношениях с Натальей намного возросла и по интенсивности чуть ли не в полтора раза превышает установку к его «так называемому» сопернику. Мы специально здесь ставим кавычки, так как никакого реального соперничества и «любовного треугольника» в данном случае просто не было, да и не могло быть. Интенсивность отношения Рудина к якобы значимому для него объекту - Наталье оказывается не просто низкой, она чуть ли не в полтора раза ниже, чем к ненавидящему его Волынцеву. Этот феномен мы объясним чуть позже, после еще одного сопоставления - с отношениями в рамках любовного треугольника в повести того же И.С. Тургенева «Дневник лишнего человека». Применяя метод количественного дискурса к этой повести, мы получили следующие результаты с точки зрения теории объектных отношений:

 

«Я»-объект

«Она»-«Другой»

«Они»-«Другой»

567

286

290

0.64%

0.325%

0.329%

 

Эти результаты позволяют убедиться, что в данном случае мы имеем дело с совершенно иной ситуацией. Во-первых, эгоцентричная установка по своей интенсивности равна сумме установок к любимому объекту и конкурирующим объектам. Во-вторых, интенсивность установки к любимому объекту превышает установку к каждому из конкурирующих объектов (мы их объединили под общим понятием «Они»). То есть в данном случае отношения любви превалируют над отношениями ревности, хотя, по описанию Тургенева, эта ревность проявляется чрезвычайно сильно. В третьих, по абсолютной величине интенсивности эгоцентричная установка «лишнего человека» чуть ли не втрое ниже эгоцентричной установки Рудина (мы имеем полное право сравнивать приведенные величины). Все, сказанное выше, позволяет сделать вывод: такие «необычные» объектные отношения в романе «Рудин» обусловлены не личностью автора (Тургенева), а психологическими особенностями его литературного персонажа - Дмитрия Николаевича Рудина.

И действительно, еще раз внимательно прочитав текст романа, мы можем найти в нем объяснение выявленному нами феномену. Например, в письме Рудина к Наталье есть такие слова:

 

«И вы еще не знаете,  до какой  степени я виноват перед вами...»

 

И такие слова:

 

«Но довольно обо мне. Мне хочется говорить о вас, дать вам несколько советов: больше я ни на что не годен ... Вы еще молоды... «Блажен, кто смолоду был молод...» Но я замечаю, что эти советы относятся гораздо более ко мне, чем к вам.»

 

А вот весьма категоричное мнение Дарьи Михайловны Ласунской, матери Натальи:

 

«- Да, и объявила мне, что она скорее согласится видеть меня мертвою, чем вашей женою.

     - Неужели она это сказала?

    - Да; и еще прибавила, что вы сами нисколько не желаете жениться на мне, что вы только так, от скуки, приволокнулись за мной и что она этого от вас не ожидала; что, впрочем, она сама виновата: зачем  позволила мне так часто видеться с вами... что она надеется на мое благоразумие, что я ее очень удивила... да уже я и не помню всего, что она говорила мне.»[9]

 

А вот что думает о своем отношении к Наталье сам Рудин:

 

«А Рудин долго еще стоял на плотине. Наконец он встрепенулся, медленными шагами добрался до дорожки и тихо пошел по ней. Он был очень пристыжен...  и огорчен. «Какова? - думал он. - В восемнадцать лет... Нет, я ее не знал... Она замечательная девушка. Какая сила воли... Она права; она стоит не такой любви, какую я к ней чувствовал... Чувствовал?.. - спросил он самого себя. - Разве я уже больше не чувствую любви?  Так  вот  как  это  все  должно  было кончиться! Как я был жалок и ничтожен перед ней!»[10]

 

А вот как происходит отъезд Рудина:

 

«Басистов стиснул руку Рудину, и сердце честного юноши забилось сильно в его растроганной  груди. До самой станции говорил Рудин о достоинстве человека, о значении истинной  свободы,  -  говорил  горячо, благородно и правдиво, - и когда  наступило мгновение разлуки, Басистов не выдержал, бросился ему на шею и зарыдал. У самого Рудина полились слезы; но он плакал не о том, что расставался с Басистовым, и слезы его были самолюбивые слезы.»[11]

 

А вот рассуждения Рудина о «старой» и «новой» любви и недоуменная реакция на них Натальи:

 

«- Точно то же случается и с старой любовью в сильном  сердце: она уже вымерла, но все еще держится; только другая, новая любовь может ее выжить.

     Наталья ничего не ответила.

     «Что это значит?» - подумала она.

     Рудин постоял, встряхнул волосами и удалился.»[12]

 

А вот что произошло с Натальей потом:

 

«А Наталья пошла к себе в комнату. Долго сидела она в недоумении на своей кроватке, долго размышляла о последних словах Рудина и  вдруг сжала руки и горько заплакала. О чем она плакала - бог ведает! Она сама не знала, отчего у ней так внезапно полились слезы. Она утирала их, но они бежали вновь, как вода из давно накопившегося родника.»[13]

 

Может быть, теперь и мы тоже поняли то, что после «долгих размышлений» поняла Наталья, а поняв, горько заплакала? -  Может быть... Если так, скажем за это спасибо великому русскому писателю и психологу Ивану Сергеевичу Тургеневу.

 

Литература:

 

И. С. Тургенев, ПСС в 12 т., «Рудин», т. 5, М., «Наука», 1980.

И. С. Тургенев, ПСС в 12 т., «Дневник лишнего человека», т. 4, М., «Наука», 1980.

М. Бубер, «Я и Ты», в сб. Мартин Бубер «Два образа веры», М., «Республика», 1995.

O. Kernberg, "Object-Relation Theory and Clinical Psychoanalysis", Jason Aronson Inc. New Jersey, London, 1995.

В. К. Мершавка, «Метод количественного дискурса произведений художественной литературы», - готовится к печати.

 



[1] И. С. Тургенев, ПСС в 12 т., «Рудин», т. 5, М., «Наука», 1980.

[2] В. К. Мершавка, «Метод количественного дискурса произведений художественной литературы», готовится к печати.

[3] O. Kernberg, "Object-Relation Theory and Clinical Psychoanalysis", Jason Aronson Inc. New Jersey, London, 1995. 

[4] М. Бубер, «Я и Ты», в сб. Мартин Бубер «Два образа веры», М., «Республика», 1995.

[5] В. К. Мершавка, «Метод количественного дискурса произведений.

[6] И. С. Тургенев, ПСС в 12 т., «Дневник лишнего человека», т. 4, М., «Наука», 1980.

[7] И. С. Тургенев, ПСС в 12 т., т. 5, «Рудин», с. 286.

[8] И. С. Тургенев, ПСС в 12 т., т. 5, «Рудин», сс. 292-295.

[9] И. С. Тургенев, ПСС в 12 т., т. 5, «Рудин», с. 279.

[10] И. С. Тургенев, ПСС в 12 т., т. 5, «Рудин», с. 283.

[11] И. С. Тургенев, ПСС в 12 т., т. 5, «Рудин», с. 292.

[12] И. С. Тургенев, ПСС в 12 т., т. 5, «Рудин», с. 251.

[13] И. С. Тургенев, ПСС в 12 т., т. 5, «Рудин», с. 251.