Анна Салтер. "Хищники" (фрагмент из книги)

Перевод и публикация В. Мершавки

 

У женщины, сидевшей напротив меня, был нежный, завораживающий голос. Наверное, таким голосом лучше было петь колыбельные песни неугомонным дошколятам, которые никак не могли уснуть, чем рассказывать о том, как ей пришлось запереть детей в комнате, в которую ломился ее муж и отец ее детей с кухонным тесаком в руке.

Она сидела напротив меня, поскольку я являюсь экспертом, работающим с сексуальными насильниками, в особенности с садистами. Эта женщина не была моей клиенткой. Я не была ее психотерапевтом. Обвинитель, уверенный в том, что ее муж совершил уголовное преступление, связанное с сексуальным насилием, и является опасным для общества, устроил ей эту встречу со мной. В этой комнате мы оказались по одной и той же причине. Ей хотелось узнать больше о садистах, чтобы лучше понять своего бывшего мужа, да и всю свою прошлую жизнь. Она искала случая поговорить с «экспертом». Мне хотелось больше узнать о садистах, чтобы лучше их распознавать и свидетельствовать против них. Мне тоже хотелось поговорить с экспертом.

Но истинным экспертом была лишь одна из нас.

Разумеется, находясь в этой комнате, я могла представиться экспертом. Я доктор психологии, свою докторскую диссертацию защищала в Гарварде, и читала лекции в сорока с лишним штатах и десяти странах мира. На эту тему делала основные доклады на конференциях в четырех странах. Кроме того, я записывала обучающие фильмы на эту тему и написала два серьезных научных труда, один из которых переиздавался 15 раз. На основе своего опыта в этой области я даже пишу рассказы. Но все мои заслуги бледнеют по сравнению с опытом этой женщины.

 

Наверное, вы удивитесь, но иногда мы спали вместе. Я вижу, как он стоит в дверях, то есть прямо у меня на пути, если я попытаюсь выйти из спальни. Он всегда до меня добирался. Он влезал в окна моей спальни. Он бил меня одежной вешалкой и при малейшем телодвижении резал меня ножом.

Этот мужчина отнял у меня тридцать один год жизни. Сейчас мне сорок семь лет. Из них нужно вычесть тридцать один год. Единственный способ, которым я могла избавиться от него и того, что он со мной делал, – это умереть. Но я знаю, что даже в предсмертные минуты и даже секунды он был бы где-то рядом.

 

Я не спорила с ней. Не стала говорить, что завтра все пройдет, или что все вылечит время. Я ей не сказала, что его не будет рядом за несколько секунд до ее смерти. Я родилась на юге США, и моя бабушка научила меня распознавать звучание «евангельской истины», если я ее услышу.

Я смогла ответить на некоторые ее вопросы и сказать, что верю в нее. Ей было крайне странно видеть столько томов свидетельств, подтверждающих ее рассказ. Но она все еще не ожидала, что ей поверят, несмотря на убедительные доказательства, что ее бывший муж в другом штате совершил убийство, причем убил свою жертву на глазах ее четырехлетней дочери, потом изнасиловал ребенка, включил газ и оставил девочку умирать (но та спаслась).

Сидящая передо мной женщина слегка наклонилась вперед и вопрошающе на меня посмотрела. «Почему люди становятся такими?..» – спросила она. Именно этот вопрос привел ее сюда. И она хотела получить на него ответ.

Вопрос действительно очень важный, поэтому заслуживает достойного ответа. У меня в голове замелькали разные теории и научные факты, отдельные исследования о том, что психопаты реагируют на эмоциональные фразы совершенно иначе, чем другие люди. Большинство из нас распознает эмоционально заряженные фразы быстрее, чем обычные. Психопаты их распознают гораздо медленнее. Эмоционально заряженные фразы психопаты воспринимают так, как обычные люди воспринимают важные и веские доводы. Для психопатов как бы существует второй язык.

Обычно люди, увидев что-то неприятное, начинают чаще моргать. Почему? Кто знает. Возможно, отвращение, которое мы испытываем, видя что-то неприятное, «включает» для нашей нервной системы красный свет тревоги. Поскольку она уже находится в напряжении, при испуге ее реакция становится сильнее. У психопатов не происходит ничего подобного. Они могут одинаково хладнокровно смотреть на живописные пейзажи и на сгоревшие трупы.

 

                      

 

Существует огромное количество исследований, посвященных психопатам, и многие из них внушают сильную тревогу. Например, исследования, которые показывают, что ряд серьезных проблем, присутствующих у грубых и эмоционально-тупых детей, никак не связан с качеством их воспитания. Кажется, что они встали на этот путь с самого начала, и сойти с него им не поможет даже самое хорошее воспитание. Мысли у меня в голове мелькали одна за другой, пока я старалась найти ответ на этот вопрос, который бы меня устраивал. Я перебрала в мыслях все биологические, социологические теории и теории познания. Наконец, я просто сказала: «По правде говоря, нам точно ничего не известно».

Женщина выглядела разочарованной. В конечном счете, она считала, что разговаривает с экспертом. Теперь настала моя очередь задать важный для меня вопрос, на который, как я полагала, будет трудно ответить.

«Как же вам все-таки удалось от него скрыться?»

Она попыталась ответить. «Я вела себя, как сумасшедшая. Я отправилась к дому его матери и поднялась наверх. – Она сделала паузу. – На такие вопросы, как вы мне задаете, нет простых ответов. Поэтому нет простых ответов на любые вопросы, которые как-то касаются моего бывшего мужа».

Она попыталась ответить еще раз. «Все началось с тех двух девочек». – Она имела в виду двух девочек, которые ее бывший муж похитил и держал в плену у себя дома. Он их (и ее вместе с ними) бил и насиловал. Причем, когда насиловал одну из них, остальных заставлял на это смотреть. Это были последние две девочки.

Женщине было очень сложно ответить на вопрос, как ей в конце концов удалось от всего этого избавиться. Но «между строк» ее рассказа я услышала следующее: она дошла до такого предела, когда ей стало все равно, что с ней будет: она останется жить или умрет. В такой ситуации угрозы становятся бессильны, и она уже не чувствовала боли, когда ее избивали. Ее вынудили стать безумной и потерять над собой контроль. Ситуация подошла к той точке, когда он должен был либо ее убить, либо отпустить. В любом случае, ее уже ничто не могло удержать.

Она тихо ушла. Как бы ушла. «Он же всегда оставался там», – добавила она, – и стоял рядом с ее постелью.

Она не выбирала этого мужчину себе в мужья и даже с ним не встречалась. В пятнадцать лет она забеременела от молодого человека, причем это случилось в церкви. Когда она рассказала об этом матери, которая никогда не была доброй к своей дочери, та ответила, что дочь лжет: ни один молодой человек не мог в церкви сделать такое. Вскоре после этого разговора она играла на улице и побежала за мячом. И тут наткнулась на молодого человека, который все время терся на автогонках около ее брата. Парень встал у нее на пути. «Твоя мама сказала, что я мог тебя поиметь, – сказал он, – поэтому я на тебе женюсь». Ничего не ответив, она продолжала играть.

Она продолжала жить как жила. Просто все время шла вперед, никогда не оглядываясь назад. Но при этом не имела никакого понятия, что было за душой у остановившего ее парня, а кроме того, у нее не было выхода. Поэтому она сделала так, как сказала мама. Она вышла за него замуж. Еще до свадьбы он начал ее бить. После свадьбы он бил ее ежедневно, независимо от того, была она беременна или нет. Даже теперь ей все еще кажется, что он ее бьет.