Мертвая душа: образ Ивана Бездомного в романе "Мастер и Маргарита"

Часть 4

В. Мершавка


 

 

 

Разномыслие и разночтение

В двух оставшихся частях статьи я хочу показать, как перекликаются тексты Платонова и Булгакова, хотя их авторы были совершенно разных, если не противоположных убеждений. Один такой пример с папиросами «Землячок» и «Наша марка» я уже привел. В этой части статьи мы исследуем другой важный эпизод в романе «Мастер и Маргарита», связанный с Иваном Бездомным. Речь пойдет о том, что случилось с поэтом после того, как Берлиозу трамваем отрезало голову. А именно: о временном помешательстве поэта и его пребывании в психиатрической клинике. Отчасти затрону и его беседу с мастером.

Вспомним, что ужасно испуганный Иванушка сначала погнался за «нечистой силой», но потом, потеряв ее из виду, вдруг сообразил, что профессор непременно должен оказаться в доме № 13 и обязательно в квартире 47.[1]

Он ворвался в эту квартиру. Дальше происходит следующее:

В этой ванне стояла голая гражданка лет сорока, вся в мыле и с мочалкой в руках. Она близоруко щурилась на ворвавшегося Ивана и, очевидно, не узнав его, сказала тихо и весело:

– Бросьте трепаться, Кирюшка! Что вы, с ума сошли? Федор Иванович сейчас вернется. Вон отсюда сейчас же! – и махнула на Ивана мочалкой.

Недоразумение было налицо, и повинен был в нем, конечно, Иван Николаевич, но не желая признаваться в этом, он тихонько воскликнул:

– Ах, развратница, развратница! – и убежал, закрыв дверь ванной.[2]

 

К половому вопросу Андрей Платонов относился весьма и весьма категорично. Я приведу несколько цитат, взятых из книги Алексея Варламова, и произведений самого Платонова, чтобы читатель смог убедиться в том, как Булгаков иронизирует, и при этом даже несколько смягчает жесткое отношение к сексуальности Андрея Платонова:

 

…в статье «Борьба мозгов» верх брал революционный аскетизм:

«Еще до своего восстания пролетариат уже знал свою главную силу, свою душу –сознание и противопоставлял эту силу старой душе буржуазии – половому чувству. История буржуазии – это история сжатия мозга и развития челюстей и половых частей. Кто же победит? Выйдет чистым и живым из борьбы, и кто упадет мертвым?

Они ли – дети половой похоти, дети страстей тела…

Мы ли – дети сознания?»

 

В другой, как сказали бы сегодня, концептуальной работе «Культура пролетариата» автор предсказывал: «И сознание победит и уничтожит пол и будет центром человека и человечества. И перед этим интеллектуальным переворотом мы сейчас живем и готовимся».

Так что поведение Бездомного вполне соответствует (слегка утрированному Булгаковым) мировоззрению Платонова. Более того:

 

Это было написано и опубликовано в октябре 1920 года, а в первый январский день 1921 года Платонов опубликовал в «Воронежской коммуне» рассказ-утопию (либо антиутопию) «Жажда нищего» с подзаголовком «Видения истории», действие которого относится к далекому будущему, и здесь… конфликт между сознанием и полом доведен до предела неразрешимого.[3]

 

Но вместо того, чтобы сразу уйти из квартиры, Иван почему-то заходит на кухню. Там продолжается его необъяснимое поведение:

 

Никому не известно, какая тут мысль овладела Иваном, но только, прежде чем выбежать на черный ход, он присвоил одну из этих свечей, а также и бумажную иконку. Вместе с этими предметами он покинул неизвестную квартиру, что-то бормоча, конфузясь при мысли о том, что он только что пережил в ванной, невольно стараясь угадать, кто бы был этот наглый Кирюшка и не ему ли принадлежит противная шапка с ушами.[4]

 

Попробуем вжиться в творчество Михаила Булгакова, попытаемся уловить его творческие приемы и объяснить, почему Бездомный взял из квартиры свечку и бумажную иконку. Обратимся к творчеству Андрея Платонова – на мой взгляд, именно здесь кроется ответ на этот вопрос. И, похоже, я его нашел. Ответ очень интересный, особенно в том, что касается иконы:

 Алексей  Алексеевич  подошел  к  иконе Николая   Мирликийского   и   зажег  лампаду  своими  ласковыми пшеничными руками. Отныне он нашел свое святое  дело и чистый путь  дальнейшей  жизни.  Он  почувствовал  Ленина как своего умершего отца[5]

 

Есть фрагмент еще интереснее:

Плакаты были разные. Один плакат перемалевали из большой иконы – где архистратиг Георгий поражает змея, воюя на  адовом дне. К Георгию приделали голову Троцкого,  а  змею-гаду нарисовали голову буржуя…[6] 
 


Рис. 1. Плакат с Троцким вместо Георгия-Победоносца

 

Так что место святых у Платонова заняли вожди революции: Владимир Ленин-Бланк и, в особенности, Лейба Троцкий-Бронштейн. На это нам указывает Михаил Булгаков, но чтобы это почувствовать, нужно очень хорошо ориентироваться в творчестве Андрея Платонова.

Что касается свечки, в повести «Чевенгур» есть такая фраза:

 

На столе горел огарок свечи, добытый из запасов буржуазии Киреем, и в доме пахло сальным телом некогда жившего здесь чужого человека…[7]

 

Вспомним, что «гражданка в мыле лет сорока» в квартире, в которую ворвался Бездомный, перепутала его с Кирюшкой. На мой взгляд, такое совпадение имен никак не может быть случайным. В таком случае оно служит еще одним указанием автора «Мастера и Маргариты» на то, что прототипом поэта Ивана Бездомного является Андрей Платонов.

 

В романе «Чевенгур» тоже есть интересная строчка про свечу:

 

Народ только свечку покупает и ставит ее Богу, как сироту, вместо своей молитвы, а сам сейчас же скрывается вон…[8]

 

Прямая ассоциация свечи-сироты или даже ее идентификация с «Бездомным», «Безродным», «Беспризорным» и «Покинутым» очевидна, в особенности, если учесть, что «Чевенгур» был написан в 1929 году, то есть после высылки Троцкого. 

В завершении этой части статьи рассмотрим эпизод романа, в котором полубезумный Иванушка купается в Москве-реке.

 

Через самое короткое время можно было увидеть Ивана Николаевича на гранитных ступенях амфитеатра Москвы-реки.

Сняв с себя одежду, Иван поручил ее какому-то приятному бородачу, курящему самокрутку возле рваной белой толстовки и расшнурованных стоптанных ботинок… Иван Николаевич начал плавать в пахнущей нефтью черной воде меж изломанных зигзагов береговых фонарей.[9]

 

У Андрея Платонова в «Чевенгуре» тоже есть описание Москвы-реки, но оно совершенно иное:

 

…Он ходил по многим лестницам, попадал на четвертые этажи и оттуда видел окраинную Москву-реку, где вода пахла мылом, а берега, насиженные голыми бедняками, походили на подступы к отхожему месту.[10]

 

Если у Платонова (в 1929 г.) берега Москвы-реки похожи на подступы к отхожему месту, а вода пахнет мылом, то Булгаков (в 30-х годах) пишет про гранитные ступени амфитеатра набережной, а вода пахнет нефтью.

«Отхожее место, насиженное голыми бедняками» (кстати, один из таких бомжей украл одежду у Ивана Бездомного) совершенно противоположно гранитному амфитеатру. Что же касается запаха мыла, он зависит от сорта мыла, как, впрочем, и запах нефти. Если учесть, что мыльные фабрики восстановили в России производство только в 1925 году, то сортов мыла в то время было совсем немного. Нефти в Москве 20-х годов тоже, в практически не было, поэтому нефтяной запах воды в Москве-реке – это скорее всего фантазия Булгакова, порожденная фантазией Платонова о запахе мыла.

Как мы уже знаем, после купания в Москве-реке Иванушка, не найдя своей одежды, отправился в Грибоедов.

 

Он был бос, в разодранной беловатой толстовке, к коей на груди английской булавкой была приколота бумажная иконка со стершимся изображением неизвестного святого, и в полосатых белых кальсонах. В руке Иван Николаевич нес зажженную венчальную свечу. Правая щека Ивана Николаевича была свеже изодрана. Трудно даже измерить глубину молчания, воцарившегося на веранде. Видно было, как у одного из официантов пиво течет из покосившейся набок кружки на пол.[11]

 


Рис. 2. Иван Бездомный. Рисунок Елены Мартынюк

 

В таком виде поэта отправили в сумасшедший дом, где он встретился с мастером. Исследованием этого важного эпизода (и не только его) мы займемся в следующей части статьи.



[1] М. А. Булгаков, Мастер и Маргарита, с. 680 (Окончательная редакция) в сб. Мой бедный, бедный мастер… под ред. В. Лосева, М. Вагриус, 2006.

[2] М. А. Булгаков, Мастер и Маргарита, с 398 (Полная рукописная редакция 1928-1937) в сб. Мой бедный, бедный мастер… под ред. В. Лосева, М. Вагриус, 2006.

[3] А. Варламов, Андрей Платонов, ЖЗЛ, М. Молодая гвардия, 2011.

[4] М. А. Булгаков, Мастер и Маргарита, с. 681 (Окончательная редакция) в сб. Мой бедный, бедный мастер… под ред. В. Лосева, М. Вагриус, 2006.

[5] А. Платонов, «Чевенгур» (1929)

[6] А. Платонов «Сокровенный человек» (1927)

[7]  А. Платонов, «Чевенгур» (1929)

[8] Андрей Платонов. «Котлован» (1930)

[9] М. А. Булгаков, Мастер и Маргарита, с. 681, (Окончательная редакция) в сб. Мой бедный, бедный мастер… под ред. В. Лосева, М. Вагриус, 2006.

[10] Андрей Платонов. «Чевенгур» (1929)

[11] М. А. Булгаков, Мастер и Маргарита, с. 688, (Окончательная редакция) в сб. Мой бедный, бедный мастер… под ред. В. Лосева, М. Вагриус, 2006.