Книги в моем переводе

On This Journey That Call Our Life

Автор:
Джеймс Холлис

Объем: 252 стр.

Посмотреть все книги

Мертвая душа: образ Ивана Бездомного в романе "Мастер и Маргарита"

Часть 5

В. Мершавка

                               

 

Понтий Филат

Как известно, сразу после появления в Грибоедове потрясенного Иванушки и после его слишком эмоционального и запутанного рассказа о нечистой силе, иностранном профессоре и гибели Берлиоза, его – в сопровождении коллеги Рюхина (этот образ автор сделал чрезвычайно прозрачным) – отправляют в сумасшедший дом. Тема появления психически здорового человека в сумасшедшем доме в литературе того времени не нова: например, она присутствует в «Золотом теленке» Ильфа и Петрова: авторы отправляют туда бухгалтера Берлагу. Там сумасшедший дом – место, где по разным причинам скрываются от властей разные жулики и проходимцы.

Попадает в сумасшедший дом и главный герой повести Андрея Платонова «Усомнившийся Макар» Макар Ганушкин. Само по себе интересно, что Платонов наделил своего героя фамилией известного психиатра. У Ильфа и Петрова – это профессор Титанушкин. А вот у Булгакова почему-то Стравинский (но это уже тема отдельного исследования).

Чтобы выявить какие-нибудь важные детали в фактах появления здорового человека  в сумасшедшем доме у Андрея Платонова и Михаила Булгакова, сравним два фрагмента их произведений:

Сначала фрагмент, взятый из повести Платонова «Усомнившийся Макар»:

 

В милиционном отделении сидели грабители, бездомные, люди-звери и неизвестные несчастные. А против всех сидел дежурный надзиратель и принимал народ в живой затылок. Иных он отправлял в арестный дом, иных – в больницу, иных устранял прочь обратно.

Когда дошла очередь до Петра и Макара, то Петр сказал:

– Товарищ начальник, я вам психа на улице поймал и за руку привел.

– Какой же он псих? – спрашивал дежурный по отделению. – Чего ж он нарушил в общественном месте?

– А ничего, – открыто сказал Петр. – Он ходит и волнуется, а потом возьмет и убьет: суди его тогда. А лучшая борьба с преступностью – это предупреждение ее. Вот я и предупредил преступление.

– Резон! – согласился начальник. – Я сейчас его направлю в институт психопатов – на общее исследование…

Милиционер написал бумажку и загоревал.

– Не с кем вас препроводить – все люди в разгоне…

– Давай я его сведу, – предложил Петр. — Я человек нормальный, это он – псих.

– Вали! – обрадовался милиционер и дал Петру бумажку.

В институт душевноболящих Петр и Макар пришли через час. Петр сказал, что он приставлен милицией к опасному дураку и не может его оставить ни на минуту, а дурак ничего не ел и сейчас начнет бушевать.[1]

 

И далее:

 

В скором времени Макара принял доктор и начал спрашивать у Макара такие обстоятельные мысли, что Макар по невежеству своей жизни отвечал на эти докторские вопросы как сумасшедший. Здесь доктор ощупал Макара и нашел, что в его сердце бурлит лишняя кровь.

– Надо его оставить на испытание, – заключил про Макара доктор.

И Макар с Петром остались ночевать в душевной больнице. Вечером они пошли в читальную комнату, и Петр начал читать Макару книжки Ленина вслух.[2]

 

А вот фрагмент из последней редакции «Мастера и Маргариты»:

 

Пантелея из буфетной. Милиционера. Протокол. Машину. В психиатрическую.

– И добавил: – Свисти!

Через четверть часа чрезвычайно пораженная публика не только в ресторане, но и на самом бульваре и в окнах домов, выходящих в сад ресторана, видела, как из ворот Грибоедова Пантелей, швейцар, милиционер, официант и поэт Рюхин выносили спеленатого, как куклу, молодого человека, который, заливаясь слезами, плевался, норовя попасть именно в Рюхина, и кричал на весь бульвар:

– Сволочь!.. Сволочь!..

Шофер грузовой машины со злым лицом заводил мотор. Рядом лихач горячил лошадь, бил ее по крупу сиреневыми вожжами, кричал:

– А вот на беговой! Я возил в психическую!

Кругом гудела толпа, обсуждая невиданное происшествие. Словом, был гадкий, гнусный, соблазнительный, свинский скандал, который кончился лишь тогда, когда грузовик унес на себе от ворот Грибоедова несчастного Ивана Николаевича, милиционера, Пантелея и Рюхина.[3]

 


Рис. 1. Иностранный профессор

 

Так буйного поэта Иванушку, который требовал вызвать пять мотоциклов милиции с пулеметами, чтобы ловить профессора, отправили в психиатрическую клинику. Если у Платонова Макар попадает в лечебницу в поисках пролетариата («– Товарищ милиционер, – обратился Макар, – укажи мне дорогу на пролетариат».), то у Булгакова буйствующий Иван попадает туда в поисках «врага» пролетариата – иностранного профессора. Казалось бы, в первом случае с Макаром поступили неадекватно, а во втором – с Иваном – вполне адекватно. Но в самом начале повести «Усомнившийся Макар» есть такой фрагмент:

 

Среди прочих трудящихся масс жили два члена государства: нормальный мужик Макар Ганушкин и более выдающийся – товарищ Лев Чумовой, который был наиболее умнейшим на селе и, благодаря уму, руководил движением народа вперед, по прямой линии к общему благу. Зато все население деревни говорило про Льва Чумового, когда он шел где-либо мимо:

– Вон наш вождь шагом куда-то пошел, завтра жди какого-нибудь принятия мер… Умная голова, только руки пустые. Голым умом живет…[4]

 

За образом товарища «Льва Чумового» без особого труда угадывается фигура товарища Троцкого. А в русском языке слово «чумовой» является синонимом слову «помешанный». Теперь самое время вспомнить о том, что у Макара была фамилия Ганушкин. «Нормального мужика» с фамилией Ганушкин Платонов наделяет выдающимся руководителем с фамилией Чумовой. Макар «усомнился» и оказался в психиатрической больнице. Очень интересная тема, которая, опять же, требует отдельного исследования. А пока я еще раз напомню, что эта повесть (или рассказ) была написана в 1929 году, года выдающегося товарища Льва Чумового-Троцкого выдворили из СССР, его сподвижников вполне обоснованно (по всем законам борьбы за власть) подвергли репрессиям. А простого мужика Макара Ганушкина, который отправился «на поиски пролетариата», отправили в «душевную больницу».

Так что теперь его пребывание в лечебнице не кажется случайным. Для Платонова рухнул мир, в который его вытащили троцкисты. От этого можно было не только свихнуться, но и лишиться жизни.

 Вернемся к Ивану Бездомному. По описанию Булгакова, он вел себя как буйно-помешанный. И в психиатрическую клинику Стравинского попал совершенно логично. Обратившись к цитируемому тексту, можно обратить внимание на самого что ни есть проходного персонажа «Пантелеймона из буфетной». Мы уже знаем, что у Булгакова ничего не бывает просто так. На примере этого Пантелеймона мы убедимся в этом еще раз, обратившись к повести Андрея Платонова «Ямская слобода»:

 

Это был Пантелеймон Гаврилович – хозяин слободского ассенизационного обоза, самый богатый и самый скромный человек во всей слободе. Для простоты и из уважения к нему люди его звали Понтием. Работал Понтий с семи лет на одном и том же деле, ел с рабочими один хлеб и много лет не спал ночей, подремывая лишь на передке дрог с бочкой, когда обоз выезжал из слободы в глухой дальний лог.[5]

 

  Итак, у Платонова появляется Понтий. Но Понтий – еще не Понтий Пилат. Но не будем торопиться: оказывается, в той же повести есть почти что Пилат, – точнее, Филат:

 

Филат девицам не радовался, человек без памяти о своем родстве и жил разным слободским заработком: он мог чинить ведра и плетни, помогать в кузнице, замещал пастуха, оставался с грудным ребенком, когда какая-нибудь хозяйка уходила на базар, бегал в собор с поручением поставить свечку за болящего человека, караулил огороды, красил крыши суриком и рыл ямы в глухих лопухах, а потом носил туда вручную нечистоты из переполненных отхожих мест.[6]

 

Филат – бедняк, полная противоположность Понтию. Но Андрей Платонов соединил два эти имени в одной повести. Случайно? – Вряд ли, в особенности, принимая во внимания следующую реплику:

 

– Нет, Понтий, Филат живьем все унес! – ответил хозяин.[7]

 

У кого из нас при чтении этой фразы не возникнет ассоциации с Понтием Пилатом? Хотя Понтий и Филат – это два совершенно разных персонажа. Повесть «Ямская слобода» была написана в 1927 году, когда над Троцким уже сгущались тучи. Вспомнив о том, как в другом произведении Платонов вместо головы Георгия на иконке «приделал» голову Троцкого,[8] можно предположить, что функцию Бога для Платонова, несомненно, осуществлял Лейба Троцкий-Бронштейн (с «умной головой и пустыми руками»), а роль Понтия Пилата – Иосиф Сталин. Поэтому появляется как бы случайное сочетание имен Понтия и Филата. И, видимо, по той же самой причине у Булгакова возникает тот самый проходной персонаж Пантелеймон, который отвозит в психиатрическую больницу маниакального поэта Иванушку.

При этом того не оставляет навязчивая мысль о Понтии Пилате:

 

– Заточили все-таки, – сказал он, зевнул еще раз, неожиданно прилег, голову положил на подушку, кулак по-детски под щеку, забормотал уже сонным голосом, без злобы: – Ну и очень хорошо... сами же за все и поплатитесь. Я предупредил, а там как хотите!.. Меня же сейчас более всего интересует Понтий Пилат... Пилат... – тут он закрыл глаза.[9]

 

 

 

Рис. 2. Иван в клинике

 

Забегая немного вперед, приведем очень важную реплику мастера из диалога с Иванушкой в психиатрической больнице:

 

– Видите ли, какая странная история, я сижу здесь из-за того же, что и вы, именно из-за Понтия Пилата. – Тут гость пугливо оглянулся и сказал: – Дело в том, что год тому назад я написал о Пилате роман.[10]

 

Заканчивая эту часть главы, хочу добавить, что Лейба Троцкий («Лев Чумовой»), как известно, был иностранцем – гражданином США. И в этом кроется косвенная, но крайне важная связь Троцкого с образом Воланда. Именно Троцкий предопределил судьбу печальную Пильняка – не хуже, чем Воланд предсказал печальную судьбу Берлиоза. Но эта тема тоже требует отдельного исследования. Все не так просто, а у Булгакова – вдвойне. Воланд, – конечно же, очень загадочная фигура. Возможно, когда-нибудь у меня дойдут руки до исследования этого ключевого образа романа «Мастер и Маргарита», а пока ограничимся этим исследованием образа поэта Ивана Бездомного.

На этом я закончу пятую часть исследования этого интересного образа, который считаю одним из ключевых в романе «Мастер и Маргарита».         

 



[1] А. Платонов «Усомнившийся Макар»  (1929)

[2]  Там же

[3] М. А. Булгаков, Мастер и Маргарита, с. 691, (Окончательная редакция) в сб. Мой бедный, бедный мастер… под ред. В. Лосева, М. Вагриус, 2006.

[4] А. Платонов «Усомнившийся Макар»  (1929)

[5] А. Платонов «Ямская слобода»  (1927)

[6] Там же

[7] Там же

[8] В. Мершавка, Мертвая душа: Образ Ивана Бездомного в романе «Мастер и Маргарита». Часть 4.

[9]  М. А. Булгаков, Мастер и Маргарита, с. 695 (Окончательная редакция) в сб. Мой бедный, бедный мастер… под ред. В. Лосева, М. Вагриус, 2006.

[10] М. А. Булгаков, Мастер и Маргарита, с. 743, (Окончательная редакция) в сб. Мой бедный, бедный мастер… под ред. В. Лосева, М. Вагриус, 2006.