Книги в моем переводе

The Evolution of the Psychotherapy. v. 4.

Автор:
Джеймс Хиллман

Объем: 252 стр.

Посмотреть все книги

Они и мы. Часть 2. Мы

Мы учебник прочтем вопреки заглавью.
То, что нам приснится, и станет явью.
Мы полюбим всех, и в ответ - они нас.
Это самое лучшее: плюс на минус.

- Иосиф Бродский. Песня невинности, она же - опыта.

Во второй части статьи я проведу краткий сравнительный психологический анализ русской средневековой повести, морфологически очень похожей на легенду о Тристане и Изольде. Вполне возможно, что средневековая русская повесть XV века, возникшая на основе двух сказочных сюжетов: о герое-змееборце и мудрой деве, - является русским переложением этой западной легенды. Нет необходимости доказывать сходство морфологических структур повести и легенды. При этом эти два произведения очень отличаются друг от друга. Цель моего краткого исследования заключается в определении и анализе ключевых эпизодов и фрагментов текста средневековой русской повести, и сопоставления с аналогичными фрагментами западноевропейской легенды. Результаты такого сравнительного анализа позволят сделать аргументированные заключения относительно сходств и различий нашего и европейского менталитета. Все сюжетно важные для анализа части «Повести о Петре и Февронии Муромских» я воспроизведу в тексте статьи, делая существенные сокращения.

Петр и Феврония
Начнем с определения значения имен главных героев. Как известно, имя Петр в переводе с греческого означает камень. Имя Феврония распространено значительно меньше. По одной версии, оно образовалось от латинского имени Februus. Так звали этрусского бога подземного царства. Ему был посвящен и от него получил название месяц февраль, во второй половине которого совершались очистительные обряды februo. Согласно сюжету легенды Феврония исцеляет Петра от последствий попавшей на него "нечистой" змеиной крови. И коннотация имени, и роль Февронии в сюжете повести дают нам веские основания ассоциировать это имя с очищением и чистотой. Согласно другой, греческой, версии это имя является производным от сочетания греческих слов φοιβ?ς (пророческий) - ραννυμι (укреплять, делать сильным). Итак, учитывая коннотации имен Петра и Февронии, название повести будет звучать так: Твердость и Чистота, Которая делает Твердым. то есть, полная противоположность Тристану и Изольде, Грусти и Одиночеству. Результат такого сравнения просто ошеломляет! Этот результат побуждает нас разобраться в том, что же является архетипом, а что - его культурным наполнением. Попробуем в этом разобраться, но сначала отметим, что русская повесть - это повесть о Петре и Февронии Муромских. Поэтому немаловажно себе представлять, что может означать древнерусский город Муром в контексте нашего исследования.

Муром - город во Владимирской области, стоящий на Оке. Известен с 862 г., с 1097 г. - центр Муромско-Рязанского княжества, с середины XII века до начала XV века - центр Муромского княжества.

Небезынтересно узнать, что город Муром, скорее всего получил свое название от финско-угроского племени мурома, которое с I века до н.э. поселилось в бассейне Оки и в основном занималось охотой и ремеслами, платило дань Руси, а с XII века, (тогда Муром стал центром Муромского княжества) было ассимилировано русскими.


2. Змей-искуситель
Прежде, чем рассматривать разные аспекты поединка со змеем (или драконом) в русской повести, следует обратиться к образу дракона и борьбе с ним в интерпретации юнгианского психолога Эриха Нойманна, Вот что он пишет в своем фундаментальном труде "Происхождение и развитие сознания":

Обращаясь к битве с драконом, основному элементу всех мифологий, мы сначала должны выделить различные стадии этой борьбы и ее компоненты. Многочисленные возможные способы интерпретации этой ключевой темы бессознательного требуют осторожного отношения. Противоположные интерпретации выступают вместе как различные стадии основной ситуации, и истинная картина может быть раскрыта только в единении всех этих интерпретаций.
Борьба с драконом имеет три основных компонента: герой, дракон и сокровище. Побеждая дракона, герой получает сокровище - конечный результат процесса, символизируемого борьбой.
...Сейчас перед нами стоит фундаментальный вопрос: что означает символ дракона?
Как уже установил Юнг,.. этот дракон имеет все признаки уробороса. Ему присущи и мужские, и женские черты. Таким образом, борьба с драконом - это борьба с Прародителями, это сражение, в котором убийцы и отца, и матери, а не только одного из них, занимают ритуально предписанное им место. Борьба с драконом занимает центральное место в развитии человечества, подобно тому, как в индивидуальном развитии ребенка она связана с событиями и процессами, известными в психоанализе как эдипов комплекс. Мы же называем этот аспект борьбой с Прародителями.
...Юнг приходит к двум основным выводам. Во-первых, он показывает, что борьба героя - это борьба с матерью, которую ни в коем случае нельзя считать конкретным персонажем семейного романа. За образом родной матери скрывается символическая сущность, которую Юнг позже назвал архетипом матери... В процессе трансформации борьба героя играет вечную и фундаментальную роль. Герой преодолевает инерцию либидо, символизирующего дракона-мать, то есть бессознательное, охватывающее эго.
Второй вывод Юнга... позволяет прийти к заключению, что «инцест» героя является возрождающим инцестом. Победа над матерью, зачастую принимающая форму фактического внедрения в нее, то есть, инцеста, приводит к возрождению. Инцест толкает личность на путь трансформации, и только она делает героя героем, то есть высшим и идеальным представителем человечества...
Покорение или убийство матери образует отдельный пласт в мифе о сражении с драконом. Успешная маскулинизация эго выражается в его воинственности и готовности к опасности в образе дракона. Отождествление эго с мужским сознанием вызывает раскол в психике, что влечет за собой противостояние с драконом бессознательного.

Теперь постараемся применить эту интерпретацию в контексте известного нам сюжета древнерусской повести. Особое внимание обратим на то, что в данном случае крылатый змей одновременно является соблазнителем:

Дьявол же, искони ненавидящий род человеческий, сделал так, что крылатый змей стал летать к жене того князя на блуд. И волшебством своим, перед ней он являлся таким, каким был на самом деле, а приходящим людям представлялось, будто это сам князь сидит со своей женой. И волшебством своим, перед ней он являлся таким, каким был на самом деле, а приходящим людям представлялось, будто это сам князь сидит со своей женой. Долго продолжалось такое наваждение. Жена же этого не скрывала и рассказала о всем, что с ней произошло. А злой змей силой овладел ею.

Вспомним, что престольного князя зовут Павел, производное от латинского слова paulus (маленький), и в переводе с латинского языка означает малыш. Змей принимает облик князя Павла. Символически это означает, что Павел-малыш оказывается в полной власти материнского комплекса. Крылатый змей в образе князя творит блуд с княгиней. На символическом языке это означает инцест. Однако инцест совершает не юная маскулинность, а патриархальный змей-гермафродит. Это инцест-насилие, совершаемое над фемининостью путем обмана и соблазна.
В легенде о Тристане и Изольде Тристан также имеет место искушение и соблазн королевы. Но существует огромная разница, которая заключается в том, что в данном случае инцест принимает «классическую» эдипову форму и совершается в патриархальном мире. Тристан соблазняет Королеву Изольду, жену Короля Марка, который фактически является его отцом. В повести о Петре и Февронии сам змей, (то есть прародитель) совершает инцест-насилие над княгиней, приняв облик ее инфантильного мужа. В первом случае происходит развитие сюжета классического мифа о герое. Второй можно рассматривать как иллюстрацию скрытой формы матриархальной борьбы за власть.

3. Змееборчество
В русской повести героем-змееборцем становится брат престольного князя Петр. Причем это происходит неслучайно: имя своего победителя называет сам змей:

«Смерть мне суждена от Петрова плеча и от Агрикова меча»...

В отношении Петрова плеча все ясно, но с Агриковым мечом ясности пока нет. Попробуем ее привнести:

В русском фольклоре известен сказочный богатырь Агрикан, но на название меча, возможно, повлияло книжное греческое имя Агрик. У Гесиода существует упоминание о Латине и Агрии, беспорочных царях тирренов. Последняя версия является предпочтительной в связи с упоминанием о непорочности царей, которая согласуется с непорочностью отрока и мечом, находящемся в алтарной стене святого храма.

Теперь попробуем интерпретировать этот эпизод психологически. Казалось бы, появился маскулинный образ, который можно считать образом солярного героя. Но это не совсем так, точнее, - совсем не так. На это есть, по крайней мере, две причины. Первая заключается в том, что змей сам раскрывает секрет своей гибели, то есть по существу предопределяет ее, и тогда его гибель становится жертвоприношением, о котором написала Мэрион Вудман:

Миф о солярном герое, открывающем в сражении с драконом путь к самопознанию, чрезмерно перегружен убийством. Присущая этому мифу энергия уже иссякла, и сейчас мы боремся с насилием, вызванным ее воздействием.

Ключевым моментом для понимания убийства дракона является противоположность между материей и духом; при этом материя не только оказывает сопротивление духовному свету, а стремится к разрушению во имя вечного мрака.

Потерялся символический смысл убийства как жертвоприношения, ведущего к трансформации. Трансформация приводит к потоку энергии, направленному из бессознательного в сознание. Когда убийство дракона обрело определенную форму, мать превратилась в конкретную материю...

Трансформация отношений может произойти только в процессе истинного понимания разницы между убийством и жертвоприношением. В обоих случаях вытесняется или подавляется энергия, но мотивы этого исчезновения совсем разные. Убийство уходит своими корнями в потребности эго во власти и доминировании. Источником жертвоприношения служит подчинение эго управляющему центру Самости... Очень часто мы лишь в ретроспективе можем распознать, что есть что.

Петр убивает змея, с помощью Февронии излечивается от язв, вскоре становится «самодержцем в городе своем...» и женится на Февронии. С тех пор фактически правит Муромом «мудрая дева» Феврония. Петр никак не может в полной мере считаться воплощением зрелой маскулинности, ибо значительная часть его «солярности», безусловно принадлежит его аниме, «мудрой деве» Февронии.
Есть еще один важный эпизод, который символически отражает интеграцию маскулинности и фемининности. - Петр нашел Агриков меч в алтаре церкви Воздвижения честного и животворящего креста, находящейся в женском монастыре. То есть, символ чистой одухотворенной маскулинности находится в святая святых непорочной фемининности. Этот символ, обладающий огромным энергетическим зарядом.

Мудрая дева
Феврония спасла Петра, отравленного ядовитой кровью змея, так же, как Изольда спасла Тристана. Но отношения Петра и Февронии развиваются очень непросто. До того, как Феврония стала княгиней, между ними постоянно происходит состязание в силе и гибкости ума, в котором Феврония всегда одерживает верх. А в самом конце повести мудрость девы прославляется открыто:

Радуйся, Феврония, ибо в женской голове твоей мудрость святых мужей заключалась!

Вообще, в русском фольклоре есть много сказок, в которых подчеркивается женская мудрость: Мудрая дева, Морской царь и Василиса Премудрая, Мудрая жена, Мудрая девица и семь разбойников, Елена Премудрая и многие другие. Не останавливаясь на всех вопросах и загадках, которые задают друг другу Петр и Феврония, постараемся определить их психологический смысл и чем по существу отличаются испытания Петра и Февронии от испытаний Тристана и Изольды.
Знакомство Петра с Февронией начинается с удивительного зрелища:

за ткацким столом сидела в одиночестве девушка и ткала холст, а перед нею скакал заяц.
И сказала девушка: "Плохо, когда дом без ушей, а горница без очей!" Юноша же (слуга Петра), не поняв этих слов, спросил девушку: "Где хозяин дома?" На это она ответила: "Отец и мать ушли взаймы плакать, брат же мой пошел сквозь ноги смерти в глаза глядеть.

Разумеется, слуга не понял ответа Февронии, и она растолковывает ему смысл своих слов:

Если бы был в нашем доме пес, то учуял бы, что ты к этому дому подходишь, и стал бы на тебя лаять: это уши дома; а если бы был в горнице моей ребенок, то, увидя, что идешь в горницу, сказал бы мне об этом: это очи дома... А то, что я сказала тебе про отца и мать и про брата, что отец мой и мать пошли взаймы плакать - это пошли они на похороны и там оплакивают покойника. А когда за ними смерть придет, то другие их будут оплакивать - это плач взаймы. Про брата же тебе сказала так потому, что отец мой и брат - древолазы, в лесу по деревьям мед собирают. И сегодня брат мой пошел бортничать, и когда он полезет вверх на дерево, то будет смотреть сквозь ноги на землю, чтобы не сорваться с высоты. Если кто сорвется, тот ведь с жизнью расстанется. Поэтому я и сказала, что он пошел сквозь ноги смерти в глаза глядеть.

Ответ Февронии говорит о том, что инстинкт самосохранения у нее отсутствует, и она об этом знает и сожалеет. Попробуем определить символический смысл образа прыгающего перед девушкой зайца.
Среди всех ассоциаций, связанных с зайцем, будут такие: заяц быстро бегает, прыгает, у него длинные уши и почему-то его называют косым, потому что он в сказках он часто «косит», то есть хитрит. В таком случае альянс этой девушки с зайцем уже не удивляет. А после того, как она дала Петру целебную мазь, наказав намазать все струпья, кроме последнего, не остается никаких сомнений в том, что ее главным достоянием является ее ум. Заметим, что Феврония никого не обманывает, как это делает Изольда: она лишь защищается от обмана и делает это чрезвычайно умело.
Теперь постараемся найти общий психологический смысл загадки и отгадки. По существ отгадка заключается в поиске максимально точной, неожиданной и остроумной интерпретации. Процесс отгадывания загадок зачастую напоминает интерпретацию сновидений в психотерапии. Так же функционирует человеческая психика в процессе моделирования структур или процессов. Поэтому состязание между Петром и Февронией и в загадывании и отгадывании загадок свидетельствует о креативной конкуренции «твердой» (ригидной) маскулинности и «укрепляющей» ее (терапевтической) фемининности, конкуренции, которая из-за патриархальной ригидности мешает их coniunctio, т.е. интеграции. Можно сопоставить эти конкурентные отношения с той борьбой Тристана и Изольда, связанную с коварством, обманом, жестокостью, кровью и одиночеством и завершившуюся страданиями и смертью. Выводы читатели могут сделать сами.

Злочестивые бояре
Одним из ключевых эпизодов в сюжетном развитии обеих сказаний является недовольство баронов (или бояр), вызванное кардинальной переменой власти при появлении новой королевы (или княгини). Тем не менее это недовольство проявляется совершенно по-разному. Сравним его:

Бароны пригласили короля для переговоров.
Государь, люби нас, ненавидь нас, на это твоя воля, но мы желаем, чтоб ты изгнал Тристана. Он любит королеву; это видят все, и мы терпеть этого больше не желаем.
Выслушал их король, вздохнул и промолчал, опустив голову.
- Нет, государь, мы терпеть этого больше не желаем, ибо теперь мы знаем, что эта весть, когда-то новая, уже не поражает тебя и ты снисходишь к их преступлению. Как ты поступишь? Обдумай и решись. Что касается нас, то если ты не удалишь навсегда своего племянника, мы уедем в наши владения, отвлечем от твоего двора и соседей, ибо не можем вынести, чтобы они здесь оставались. Вот что мы предлагаем тебе на выбор. Решай.

Совершенно по-иному веду себя бояре:

Однажды пришли к князю бояре его в гневе и говорят: ...готовы мы все верно служить тебе и тебя самодержцем иметь, но не хотим, чтобы княгиня Феврония повелевала женами нашими... Если хочешь оставаться самодержцем, пусть будет у тебя другая княгиня. Феврония же, взяв богатства, сколько пожелает, пусть уходит куда захочет... Петр, в обычае которого было не гневаться, с кротостью ответил: скажите об этом Февронии, послушаем, что она скажет.

И далее:

...мы, госпожа, все хотим, чтобы князь Петр властвовал над нами, а жены наши не хотят, чтобы ты господствовала над ними. Взяв сколько тебе нужно богатств, уходи, куда пожелаешь! Тогда она сказала: обещала я вам, что, чего ни попросите - получите. Теперь я вам говорю: обещайте мне дать, кого я попрошу у вас. Они, злодеи, обрадовались, не зная, что их ждет, и поклялись: что ни назовешь, то сразу беспрекословно получишь. Тогда она говорит: ничего иного не прошу, только супруга моего, князя Петра!

В западноевропейской легенде устами баронов говорит сама патриархальная маскулинность. В древнерусской повести бояре лишь доносят до князя Петра недовольство своих жен. И что же: Петр... «с кротостью ответил: скажите об этом Февронии, послушаем, что она скажет». То есть в данном случае нельзя говорить ни о какой патриархальной власти. Женщины формируют общественное мнение, они же им манипулируют, окончательное решение тоже принимает женщина. Несомненно, что таким образом проявляется полная и абсолютная власть матриархата, которая внешне иногда выражается через незрелую маскулинность. Поведение баронов и бояр является индикатором, который указывает на то, насколько прочной является власть и кому она принадлежит.

6. Любовь и власть
Рассмотрим отношение любви и власти, которое является ключевым и для индивидуальной, и для коллективной психологии. Любовная страсть между Тристаном и Изольдой разрушает королевскую власть в Корнуэльсе. Союз Петра и Февронии, наоборот, укрепляет власть в Муроме (Феврония-«укрепляющая»-«крепость»-Петра). Отсутствие необходимой связи между маскулинностью и фемининности нарушает деятельность организующего и управляющего центра и, наоборот, наличие этой связи способствует оптимизации деятельности этого центра. Поэтому любой внутренний конфликт между эротическим влечением и интеллектуальной деятельностью, или проще говоря, между мыслями и чувствами, по существу обусловлен отсутствием необходимой связи между интеллектом человека и его эмоциональной сферой или, говоря иначе, недостаточной дифференцированностью его эмоций.
Но это не все. Тристан привязан к Изольде. Петр привязан к Февронии. Привязанность Тристана объясняется его страстью, вызванной волшебным зельем и проекцией анимы. Формирование привязанности Петра к Февронии происходит совершенно иначе. Вспомним, как это происходит:

Она же без обиняков сказала: я хочу его вылечить, но награды никакой от него не требую. Вот к нему слово мое: если я не стану супругой ему, то не подобает мне и лечить его.

Условие Февронии жесткое. По сути оно означает следующее: или я буду женой Петра, или он умрет. Петр обещает жениться. И тогда:

...пусть истопят князю вашему баню и пусть помажет этим тело свое. А один струп пусть оставит непомазанным. И будет здоров.

Но не выполняет своего обещания и не берет Февронию замуж из-за ее незнатного происхождения (кстати, этот аспект в легенде о Тристане и Изольде вообще не актуален):

Князь Петр с пренебрежением отнеся к словам ее и подумал: ну как же можно дочь древолаза взять себе в жены! И послал к ней, молвив: ... пусть лечит, как умеет. Если вылечит, возьму ее себе в жены...

В этом же убеждены бояре, то есть таково коллективное сознание «политической элиты». Причем, оно ригидно и на западе, и на Руси. Причем, на западе оно еще более ригидно, так как, повторяю, вопроса о знатном и незнатном происхождении там уже просто не стоит.

Бояре по наущению жен своих, не любили княгиню Февронию, потому что она стала княгиней не по происхождению своему...

Но когда заходит речь о жизни и смерти, Петру умирать не хочется, поэтому он «опять возвратился князь на лечение к девушке... со стыдом послал к ней, прося исцеления».

Она же, нимало не гневаясь, сказала: если станет мне супругом, то исцелится.

Эта тема развивается и дальше, в конфликте с боярами. «Политическая элита» доводит до Февронии «общественное» мнение, сформированное муромским матриархатом:

Они же (бояре), как едиными устами, промолвили: мы, госпожа, все хотим, чтобы князь Петр властвовал над нами, а жены наши не хотят, чтобы ты господствовала над ними...

Но Феврония твердо стоит на своем:

Теперь я вам говорю: обещайте мне дать, кого я попрошу у вас... Тогда она говорит: ничего иного не прошу, только супруга моего, князя Петра! Они же ответили: если сам захочет, то ни слова тебе ни скажем.

И Петр, разумеется, «пренебрег княжением своим», то есть властью. Маскулинное стремление к власти капитулировало перед... нет, не перед любовью, а перед страхом смерти. Петр не забыл альтернативу его браку с Февронией.

...Князь Петр не захотел нарушать Божиих заповедей ради царствования в жизни этой... Ведь сказано, что если кто прогонит жену свою, не обвиненную в прелюбодеянии, и женится на другой, тот сам прелюбодействует... князь по Евангелию поступил: пренебрег княжением своим, чтобы заповеди Божьей не нарушить.

А теперь нам осталось самое главное: понять символический смысл смерти Тристана и Петра. Оба главных героя являются воплощением незрелой маскулинности, поэтому их символическая смерть означала бы инициацию. У Петра эта инициация выразилась в отречении от власти, у Тристана - в его гибели. В русской повести «патриархальная по форме и матриархальная по содержанию власть была принесена в жертву coniunctio. В европейской легенде coniunctio. было неоднократно принесено в жертву патриархальной власти.
Если же мы вспомним о том, что Тристан вырос сиротой и в младенчестве лишился матери, то его скитания по странам и женщинам не вызывают никакого удивления. Его незрелая маскулинность лишена психологической пуповины, которая связывает человека со всем, что принято ассоциировать с матерью и родиной. Если в европейской легенде волшебное зелье заставляет Грусть проецировать свои чувства на Одиночества, то в русской повести Очищение побуждает Ригидность к интеллектуальной атрибуции своей хитрости и под страхом смерти избавляет Петра и от хитрости, а заодно и от самой ригидности. Чем не экзистенциальная терапия?

Финал

Наконец, посмотрим на финал жизни главных героев и окончание обоих сказаний. Сначала вспомним о том, что в конце жизни Тристан разрывается между двумя Изольдами. Они обе становятся участницами его «последнего марафона». И, как говорится в легенде, «в недобрый час полюбили его обе Изольды: обеим он изменил».
Теперь давайте сравним, как умирают возлюбленные. В средневековой легенде это происходит так:

Тристан отвернулся к стене.
"Я не в силах больше удерживать в себе жизнь..." - прошептал он.
Затем он медленно произнес: "Изольда, дорогая". Он медленно повторил эти слова, четыре раза. Произнеся их в четвертый раз, он испустил дух...

Около Тристана, обезумев от зла, которое совершила, плакала Белорукая Изольда. Рыдая, она причитала над бездыханным телом. К ней подошла другая Изольда и молвила: "Поднимись на ноги и дай мне к нему подойти. Поверь мне, у меня больше прав оплакивать его, чем у тебя".
Произнеся эти слова, она обратила лицо к востоку и помолилась Богу. Потом, немного приоткрыв и слегка подвинув тело, она легла рядом со своим милым Тристаном. Поцеловав его уста и лоб, она крепко прижалась к нему. Вскоре ее душа отлетела, она умерла от горя рядом со своим любимым.

А в древнерусской повести это происходит так:

Когда приспело время благочестивого преставления их, умолили они Бога, чтобы в одно время умереть им. И завещали, чтобы их обоих положили в одну гробницу и велели из одного камня сделать два гроба, имеющих меж собою тонкую перегородку. В одно время приняли они монашество и облачились в иноческие одежды. И назван был в иноческом чину блаженный князь Петр Давидом (что в переводе с древнееврейского означает «любимый»), а преподобная Феврония в иноческом чину была названа Ефросинией (Евфросиния - в переводе с греческого означает «радостная»).
В то время, когда... Феврония, нареченная Ефросинией, вышивала лики святых на воздухе для соборного храма Пречистой Богородицы, ...князь Петр, нареченный Давидом, послал к ней сказать: о сестра Ефросиния! Пришло время кончины, но жду тебя, чтобы вместе отойти к Богу. Она же ответила: подожди, господин, пока дошью воздух во святую церковь. Он во второй раз послал сказать: недолго могу ждать тебя. И в третий раз послал сказать: уже умираю и не могу больше ждать! Она в это время заканчивала вышивание того святого воздуха: только у одного святого мантию, и воткнула иглу свою в воздух и замотала вокруг нитку, которой вышивала. И послала сказать блаженному Петру, нареченному Давидом, что умирает вместе с ним. И, помолившись, отдали они оба святые свои души в руки Божии в двадцать пятый день месяца июня.

Мне думается, здесь комментировать особенно нечего. Потому что ничего нового в этом комментарии уже не будет. Люди умирают, так, как они жили. Поэтому вместо комментария я приведу последние строки обеих сказаний:

Узнав о том, что произошло, король Марк переправился через море, привез их тела домой, в Корнуэльс, и похоронил в роскошных могилах, находящихся слева и справа от часовни. Ночью из могилы Тристана вырос терновник с сильными, гибкими ветками, свежими зелеными листьями и душистыми цветами. Он быстро взобрался на часовню, и, перекинувшись через нее, спустился к могиле Изольды. Проходят годы и целые столетия, а он продолжает жить - сильный, красивый, цветущий.

И:

После представления их решили люди тело князя Петра похоронить в городе, у соборной церкви Пречистой Богородицы, Февронию же похоронить в загородном женском монастыре, у церкви Воздвижения честного и животворящего креста, говоря, что так как стали они иноками, нельзя положить их в один гроб. И сделали им отдельные гробы, в которые положили тела их... Общий же гроб, который они сами повелели себе высечь из одного камня, остался пустым в том же городском соборном храме Пречистой Богородицы. Но на другой день люди увидели, что отдельные гробы, в которые они положили пусты, а святые тела их нашли в городской соборной церкви Пречистой Богородицы в общем их гробе, который они велели сделать для себя еще при жизни. Неразумные же люди, как при жизни, так и после честного представления Петра и Февронии пытались разлучить их: опять переложили их в отдельные гробы и снова разъединили. И снова утром оказались святые в едином гробе. И после этого уже не смели трогать их святые тела и погребли их возле городской соборной церкви Рождества святой Богородицы, как повелели они сами - в едином гробе...

Вот, наверное, и все.

Литература:

1. Повесть о Петре и Февронии Муромских, Библиотека мировой литературы для детей, М., «Детская литература», 1979.
2. Кретьен де Труа «Роман о Тристане и Изольде» в переложении Ж. Бедье, М., Худ. Лит., 1955.
3. И. Х. Дворецкий, Латинско-русский словарь, М., «Русский язык», 1996.
4. Греческо-русский словарь, составленный А.Д. Вейсманомъ, С-Пб, Издание автора, 1899.
5. Советский энциклопедический словарь, М., СЭ, 1980.
6. Эрих Нойманн, «Происхождение и развитие сознания», «Рефл-бук», «Ваклер», 1998.
7. Мифы народов мира, т I, 576. М., СЭ, 1991.
8. Мэрион Вудман, «Опустошенный жених». М., ИНФРА-М, 2001.