Отыгрывание и сепарация в клинической практике

Фрагмент из книги Ж.-М. Кинодо "Приручение одиночества"

 


 

Жан-Мишель Кинодо

 

Так как отыгрывание является характерным проявлением сепарацион­ной тревоги (т.е. тревоги отделения), в нем содержится большинство ее компонентов, свя­занных с переносом (они описаны в предыдущих главах). Эти компоненты в себя включают: невозможность признать привязанность к аналитику, действия вместо мыслей, регрессивные склонности и даже психическую дезорганизацию, переход к довербальным формам коммуникации, смещение аффек­тов (через проекции ненависти, привязанности, идеализации и т. д.) или частей Эго (через проективную идентификацию) на одного или нескольких людей, включая аналитика. Все эти механизмы запускаются с бессознательной целью подавления а также отрицания отделения от аналитика и сепарации связанных с ним чувств. Вообще, если при перерывах процесса анализа происходит отыгрывание, то его основной целью является защита, то есть стремление избежать аффектов, вызванных повторяющимся расставанием с аналити­ком. Иначе говоря, пациент бессознательно стремится избежать психической боли, тревоги и других негативных переживаний, вызванных расставанием (или сепарацией).

Отыгрывание, вызванное сепарацией, имеет самые разные формы проявления, а также возникает на лю­бой стадии лечения – особенно, при перерывах в лечении. Например, до или после отпуска мы часто сталкиваемся с опозданиями пациента или с его пропуском одной или нескольких сессий. Пациент может перепутать даты отъезда и приезда и прийти до или после назначенного времени продолжения сессий, – только не в назначенное время, так как его бессознательное внесло путаницу в точную дату, обозначенную аналитиком. Пациент может назначить деловую встречу как раз на время сессии в связи с бессознательным желанием найти замену своему анали­тику. Таким образом он может выражать свое недовольство и многие другие чувства, бессознательный смысл которых следует выявить в процессе анализа.

Перенос аффектов на других лиц, их подавление или парапраксис (непроизвольные ошибки) считаются неопасными последствиями сепарации. Последствия отыгрывания могут быть гораздо серьезнее, если оно становится выражением инстинкта смерти: происходят расщепление и рас­стройство психики, пагубно влияющее на жизнь пациента. Например, пациент может спровоцировать увольнение или расставание с партнером, так как у него появляется бессознательное ощущение отвержения со стороны аналитика. В качестве альтернативы пациент может выразить свою бессознательную привязанность вместе с не­навистью к аналитику, оказавшись жертвой несчастного случая (D. Quinodoz, 1984), заболев (J-M. Quinodoz, 1984, 1985) или создав какую-то иллюзию, с помощью разных регрессивных способов борьбы с тревогой сепарации.

Аналитику бывает нелегко определить, в какой мере данный случай отыгрывания относится к сепарации и какой смысл при переносе оно может иметь. Мне вспоминается одна пациентка, которая, возобновив после отпуска анализ, попросила меня изменить время последующих сессий, – чтобы она могла приходить утром, а не днем, или, наоборот, днем, если раньше приходила утром. Эти изменения серьезно нарушали мое расписа­ние и расписание других пациентов. В каждом случае она приводила неоспоримые и неопровержимые ар­гументы (на первый взгляд), связанные с ее работой или ее семьей. Мне потребовалось время и мой опыт, чтобы не оказаться в ловушке ее демонстративных просьб. Со временем мы поняли, что за вербальным уровнем таких просьб, появившихся после моего отпуска, скрывалась латен­тная потребность (сочетавшая в себе любовь и агрессию) заставить меня сделать для нее что-то особенное, установить ее главенствующще положение в моей семье, поскольку она почувствовала, что я от нее отдалился.

В статье «Сепарация: клиническая проблема» Бренман (Вrenman, 1982) составил приличный список всевозможных отыгрываний, вызванных сепарацией, которые можно наблюдать в процессе лечения пациента:

 

Он может заниматься сексом без любви, слишком много есть и пить, ненавидеть, критиковать и жаловаться, чтобы себя успо­коить. Он может стать слишком навязчивым или чувствовать (вследствие проективной идентификации), что другие люди слишком навязчивы по отношению к нему... Он может придумать для себя опасность, требующую постоянного внимания, провоцировать паранойяльное возбуждение, заниматься фитнесом, предаваться ипохондрии и заниматься разными видами мастурбации. Он сознательно не признает сепарацию. Чтобы не пере­живать разлуку, у него появляются навязчивые привязаннос­ти к разным объектам – возбуждающим, ненавистным, идеализированным и т. д., требующим постоянной патологической привязанности, лишь бы не осознавать источник чувства потери (1982, р. 14-15).

 

Бренман акцентирует внимание на мазохизме и привязанности к объ­ектам, основанной на ненависти, мешающей пациенту формировать «достаточно хорошие» отношения. Он упоминает пациента, кото­рого называет «отделенным» в отношениях. С моей точки зрения при этом он использует понятие «отделенный» в нестандартном смысле: имея в виду, что субъект отделен не от объекта, а от «достаточно хороших отношений» с объектом – то есть лишен этих отношений. При этом Бренман подчеркивает, что аналитику очень важно суметь в контрпереносе справиться со своей собственной депрес­сией,

 

если он может интерпретировать сепарационную трево­гу: эта способность может закрепиться, если аналитик сохраняет контакт с тревогой сепарации, терпит боль и продолжает действовать в том же курсе. При этом он испытывает отвержение и презрение со стороны пациента, выслушивает его обвинения, но может анализировать эти нападки и связывать их с переживанием сепарации (1982, р. 23).

 

Когда мы, аналитики, интерпретируем отыгрывание, связанное с отделением, полезно помнить об общем состоянии переноса. В таком случае можно связать случаи отыгрывания с динамикой, в которой всегда прослеживаются паттерны отношений между пациентом и аналитиком. Если удается выявить смысл данного отыгрывания на той или иной стадии лечения, можно оценить, как пациент использует нас в качестве аналитика здесь-и-теперь. В результате получается актуальная картина состояния тревоги и объ­ектных отношений, которые можно интерпретировать при переносе.