Книги в моем переводе

The Ravaged Bridegroom. Second edition

Автор:
Мэрион Вудман

Объем: 252 стр.

Посмотреть все книги

Анализ статьи Карла Абрахама «Паук как символ в сновидениях»

Часть 12

В. Мершавка

 

El sueño de la razón produce monstruos

 

О латентном мазохизме Карла Абрахама

В этой части статьи мы займемся исследованием садомазохистской стороны личности Карла Абрахама. У читателя может возникнуть вполне правомерный вопрос: неужели Карл Абрахам был и мазохистом тоже?

Вспомним, что гипотеза о латентном мазохизме Карла Абрахама возникла из ассоциативной связи образа паука в сновидении его пациента, который психоаналитик интерпретировал как фаллическую мать, с образом «женщины-паука» в БДСМ-практике. Эта связь между образами очевидна, и не вызывает никаких сомнений. Поскольку мазохистская направленность БДСМ-практики декларируется прямо в ее названии, значит, латентный мазохизм присутствует и в сконструированной Абрахамом интерпретации образа паука, то есть в его проекции на образы сновидения пациента. Таким образом, по сути, мы имеем дело с одной из вариаций тематического апперцептивного теста (ТАТ), где стимульным материалом являются не клишированные картинки, а образ паука в сновидении или в реальности.

В самом широком смысле под мазохизмом понимаются различные типы поведения, проявляющиеся в стремлении к неприятному. Это «неприятное» может быть разной природы и интенсивности: физическая боль, нанесение телесных увечий, унижение, распад и даже смерть.[1]  

В докладе Абрахама мы находим такую интерпретацию: в бессознательном пациента его мать присутствует в образе мужчины (то есть у нее имеются мужские гениталии).  Отношение к ней в самого пациента в его бессознательных фантазиях является по-женски пассивным. Кто на самом деле приснился пациенту Абрахама, узнать невозможно: ни тогда, ни тем более теперь. Мы знаем лишь психоаналитическую интерпретацию сновидения пациента и его фантазий. Иначе говоря, «фаллическая мать», как и подчиненное, мазохистское поведение пациента – является не столько продуктом фантазий пациента, сколько продуктом фантазий самого Карла Абрахама.

Давайте в этом убедимся. В наше время найти в сновидениях клиента или пациента образ фаллической матери не отваживаются даже самые необузданные ортодоксальные аналитики. Если бы Фрейд разделял концепцию коллективного бессознательного Юнга, то этот потрясающий образ можно было бы списать как раз на это коллективное бессознательное. В таком случае следовало бы найти связь между образами фаллической матери и пожирающей Великой Матери (vagina dentata). Тогда функция психоаналитика заключалась бы в выявлении известного образа в сновидениях и фантазиях пациента. Но фрейдисты отвергают уловку, связанную с коллективным бессознательным, а вместе с ней и возможность мало-мальски разумного объяснения того, куда в наше время делся этот одиозный образ из фантазий и сновидений пациентов, выдуманный Фрейдом и Абрахамом. [2]

Итак, наша задача заключается в том, чтобы показать: мазохистское и по-женски пассивное поведение пациента тоже является продуктом фантазии Карла Абрахама. Иначе говоря, такое поведение пациента также продуцировано (спроецировано) психоаналитиком и связано с его вытесненным латентным мазохизмом наряду с тайным желанием подчиняться женщине.

Начнем с хорошо известной работы Фрейда «Ребенка бьют» (1919)[3], в которой автор рассматривает мазохизм как видоизмененный садизм, в контексте фантазий об избиении, объясняя это изменение бессознательным чувством вины, вызванным сексуальным подчинением отцу. По Фрейду, эти фантазии выражают вытесненное желание отцовской любви, которое вследствие регресса превратилось в желание быть им избитым. Это относится и к мальчикам, и к девочкам. В своем воображении мальчик может изменить пол наказывающего родителя, – в таком случае его избивает мать, тогда как девочка изменяет свой собственный пол и превращается в зрительницу: избивают не ее, а маленького мальчика.

При проявлении стремления к наказанию происходит компромисс, снижающий чувство вины, связанное с инцестуальными желаниями, наряду с желанием хотя бы частичного освобождения от этого чувства, поскольку наказывающую мать мальчик наделяет мужскими атрибутами.[4]

Очень интересно прочесть диагноз Карла Абрахама у самого Фрейда. В разных частях этой статьи я не раз упоминал о том, что с большой степенью вероятности Карл Абрахам воспринимал свою врожденную смертельную болезнь как родительское наказание – гораздо более тяжелое, чем любые избиения. В таком случае не нужно ломать голову, откуда у Абрахама взялся образ фаллической матери, – разумеется, из приведенный выше работы Фрейда. Впоследствии он только подставлял его в свои толкования сновидений и фантазий. Но это был не просто плагиат, и не просто развитие концепции Учителя. Напомню, что эта работа Фрейда называлась «Ребенка бьют». Таким образом врожденная смертельная травма, смертельное инцестуальное наказание психологически интериоризировалось и вошло в сознание и психоаналитическую практику Карла Абрахама в образе смертоносной фаллической матери.

В психоаналитической практике мы постоянно сталкиваемся с непреодолимым желанием мазохиста извлекать удовольствие из своего страдания и унижения, приписывая их чужой воле и воспринимая их как наказание. Иначе говоря, частое обращение в своих фантазиях и интерпретациях к этому образу можно объяснить его мазохистскими навязчивыми повторениями. Как известно, именно самоуничижительная природа мазохизма свидетельствует о том, что мазохист является нарциссической личностью.

Хорошо известно, что в сексуальном отношении Карл Абрахам отнюдь не был мазохистом, а, наоборот, руководствовался принципом удовольствия. Он был крайне любвеобильной личностью, и подавлял женщин, которых скорее всего завораживал именно такой или похожей сексуальной псевдофантастикой. Несомненно, такое поведение очень похоже на инстинктивное поведение  паука, подстерегающего и заманивающего очередную жертву.  Декларативная цель такого поведения – следование принципу удовольствия, провозглашенному психоанализом. Его латентная цель – влечение к смерти, обусловленное родительским наказанием в виде врожденного смертельного заболевания. Образ фаллической матери – один из явных симптомов мазохистских нарциссических навязчивых повторений. 

Как известно, в психоанализе существует так называемый «моральный мазохизм». Тогда принцип удовольствия отходит на второй план, и стремление к удовольствию становится обратно пропорциональным бремени внутренних унижений человека. Известно и то, что Фрейд полагал: этот процесс прежде всего вызывается навязчивыми повторениями и влечением к смерти. Он протекает «по ту сторону принципа удовольствия» в том смысле, что является реализацией инстинктивной задачи – бессознательного стремления к страданиям, унижению и саморазрушению. Тогда главной целью человека становится страдание, а удовольствие – всего лишь следствием избавления от этого напряжения, и не является самоцелью. Читая воспоминания о дон-жуанстве Карла Абрахама, можно усомниться в том, что он получал  от него истинное сексуальное удовольствие. Иначе говоря, его мазохизм был практически лишен эротического содержания, но при этом сохранил латентное переживание боли и самоуничижения.[5]

В завершение этой части статьи мы рассмотрим один мазохистский образ греческой мифологии, который с долей иронии можно отнести к Карлу Абрахаму. Речь идет об образе Прометея, который рассматривает в своей книге Лин Коуэн. 

 

Прометей украл огонь у олимпийских богов, чтобы отдать его людям: фактически он подарил людям сознание, силу, свет, рассеивающий темноту. Возможно, что имя Прометей происходит от греческого слова, означающего «предвидение» или «предвосхищение». Он дал людям тот огонь божественного сознания или предвидения, который отличает человеческий род. Прометей – это прототип или прообраз всего человечества. Ему было необходимо включиться в титаническую борьбу со своей судьбой.

Украв у богов огонь, Прометей передал людям часть их силы и божественной сущности, поэтому они стали «похожи» на богов. Таким образом, он нарушил волю Зевса. Знание о том, как добывать огонь, должно было быть украдено; точно так же Ева должна была сорвать яблоко с ветки в саду Эдема, и то, что было похищено, уже нельзя было вернуть. Воровство необратимо; оно наказуемо. [6]

 

В той же мере, в которой психоаналитический образ фаллической матери можно отнести «к свету психоанализа», рассеивающего темноту невежества, – образ Прометея можно отнести к самому Карлу Абрахаму. Но не зная всех деталей, связанных с его обреченностью на скорую смерть, обусловленную родительским инцестом, латентным влечением к смерти и симптоматичным образом фаллической матери, такое сопоставление может показаться странным. И наоборот, зная все эти важные детали и установив между ними связь, можно распознать в этом образе «успешного аналитика» мазохистские черты Прометея. В этом смысле в психоаналитической общине был даже своей «орел» – Альфред Адлер (Adler нем.– орел), считавший, что характер человека складывается в детстве в качестве системы целенаправленных стремлений, в которой реализуется потребность в достижении превосходства, самоутверждении как компенсации «комплекса неполноценности» (Адлер первым ввел этот термин). Несомненно, теория Адлера ассоциируется с орлом, каждую ночь доставлявшим Прометею мучительную боль, когда клевал его печень (в случае Абрахама – бронхи и легкие).

Напомню, что стимулом к написанию этой части статьи послужила ассоциация с изображением женщины-паука, взятым из одной современных БДСМ-практик.

 


Рис. 1. Образ Паука – Фаллической Матери

 



[1] Ж.-М. Алби и Ф. Паше. Психоаналитическая концепция мазохизма  со времен Фрейда: превращение и идентичность. – Энциклопедия глубинной психологии, том 1, с. 483. Зигмунд Фрейд: жизнь, работа, наследие. Пер. с нем. /Общ. ред. А. М. Боковикова. – М.: ЗАО МГМенеджмент, 1998.

[2] В. Мершавка. Анализ статьи Карла Абрахама «Паук как символ в сновидениях». Часть 8. http://www.mershavka.ru/articles/pauk_kak_simvol_v_snovideniyah7/

[3] З. Фрейд, Ребенка бьют: к вопросу о происхождении сексуальных извращений. В сб. «Венера в мехах», РИК Культура, сост. и перевод А. Гараджи.

[4] Ж.-М. Алби и Ф. Паше. Психоаналитическая концепция мазохизма  со времен Фрейда: превращение и идентичность, с. 484.

[5] Ж.-М. Алби и Ф. Паше. Психоаналитическая концепция мазохизма  со времен Фрейда: превращение и идентичность, с. 483.

[6] Лин Коуэн, Мазохизм. Юнгианский взгляд, с. 114, М. Когито-Центр, 2005.