Полярность нарциссической психопатологии: ощущение всемогущества и неполноценности

Часть 1

В. Мершавка



Два полюса, лежащие в основе межличностных отношений

Часто можно услышать известную формулу: человек – это социальное, животное, и в силу своей природы нуждается в общении с себе подобными. Так ли это на самом деле? А если никакого социального инстинкта не существует? Действительно ли мы нуждаемся в общении или это лишь симптом общего социального невроза?

Чтобы как-то подобраться к этой сложной теме, можно начать с основной идеи о двух основных психологических комплексах. Как известно, психика ребенка формируется под влиянием двух фигур – материнской и отцовской. Как правило (но не всегда), это его родные мать и отец.

Материнский тип отношений может быть заложен отношением ребенка с няней, гувернанткой, воспитательницей детского сада, а отцовский тип – отношениями с отцом, дядей, любовником матери, соседом, который проявляет внимание к ребенку. Важно понять, кто именно формирует у ребенка образы матери и отца, и, как следствие, особые взаимоотношения, которые формируются у них с ребенком.

 

Ощущение неполноценности, чувство вины и жалость к себе

Роль «матери» заключается в оказании ребенку психологической поддержки. В такой роли нет ничего предосудительного. Ребенку действительно нужно чувствовать поддержку со стороны более взрослого и опытного человека, в первую очередь – родной матери. И если бы психика матери была уравновешенной, то не было бы и психологической проблемы, связанной с материнским комплексом. Но поскольку в реальном мире психика матери, как и любого другого человека, обычно далека от состояния равновесия, то материнская поддержка, окрашиваясь инфантильными эмоциями, превращается в жалость.

Мать с психикой, искаженной избыточной жалостью, не может по-настоящему любить своего ребенка. По существу, она подменяет любовь жалостью, а в случае плохого поведения ребенка, использует свою «любовь», как средство манипуляции и эмоционального шантажа: «Если будешь хорошо себя вести – значит, я буду тебя любить, если нет – то не буду». И она напоминает об этом ребенку при малейшем отклонении его поведения от одобряемых ею норм. Тогда у малыша возникает чувство вины, и на эту педаль чувства вины мать нажимает всякий раз, когда ребенок начинает «плохо» вести себя – с точки зрения матери. Когда мальчик становится взрослым, эта педаль постепенно переходит к жене. Но за владение этой педалью чувства вины ей приходится соперничать с матерью. Так что, повзрослев, мужчина становится «виноватым» уже перед двумя женщинами, которые по очереди или обе сразу изо всех сил жмут на эту педаль чувства вины, пока не добьются своего.

Поэтому психологическому состоянию ребенка, вскормленного суррогатом жалостливой материнской любви, все время сопутствует напряжение. У него постоянно возникает чувство вины и, как следствие, – жалость к себе. До этого речь шла о воспитании мальчика. Все то же самое можно отнести и к воспитанию девочки – с одной существенной разницей. Она бессознательно стремится быть похожей на мать и всячески ее копирует. Именно поэтому, повзрослев, она уже готова нажимать на педаль чувства вины мужчины, как это делала ее мать. При этом ребенок не умеет любить ни себя, ни другого человека – такого примера у него не было перед глазами. Поэтому с самого начала сознательной жизни у него формируется внутренний конфликт. Он начинает понимать, что любовь нужно заслужить хорошим поведением, иначе у него сразу появляется ощущение собственной неполноценности. Породившая этот внутренний конфликт мать не может его разрешить, и ребенок остается с ним наедине – теперь он обречен искать безусловную любовь и доверие в отношениях с другими людьми. Но тщетность этих поисков предопределена заранее, потому что матерей с уравновешенной психикой нет ни у кого, а встроенная «педаль чувства вины» является не индивидуальным, а социокультурным фактором. Этот фактор становится самым главным и самым надежным инструментом для психологических манипуляций и эмоционального шантажа. И самым универсальным.

Обычно говорят, что таких людей в детстве «недолюбили». Но поскольку этот феномен является общекультурным, значит, недолюбили всех нас, наших родителей и родителей наших родителей.

Так закладывается первый полюс внутреннего психологического напряженияощущение неполноценности. Это неизбывная жалость к себе и постоянный напрасный поиск безусловной любви. При этом человек еще не знает, что такое любовь, поскольку ему знакома только жалость. А значит, от других людей он будет ожидать именно жалости, которая внешне очень похожа на безусловную любовь.

Если говорят, что каждому человеку нужна любовь, то, как правило, подразумевают именно эту проблему. Это проблема материнского комплекса, поиска безусловной любви, одобрения и ощущения жалости к себе. Ни о какой другой любви речи быть не может. Любые рассуждения на этот счет – всего лишь форма оправдания всеобщего бессознательного ощущения собственной неполноценности. Поэтому практически всем нам, недолюбленным, нужна любовь, и всю жизнь мы занимеаемся ее поисками: начиная с раннего детства и до самой смерти. 

 

Ощущение власти, нарциссической гордости и собственного достоинства

Если мать учит ребенка прислушиваться к своему внутреннему миру, то роль отца состоит в его подготовке к выживанию во внешнем мире. Но, как и в случае с материнским воспитанием, отцовское воспитание, как правило, оставляет желать лучшего. Вместо того чтобы стать ребенку наставником, отец отыгрывает на нем свои собственные психологические проблемы, превращаясь в надсмотрщика с плетью, который лишь усиливает у ребенка уже сформированное матерью чувство вины.

Задача отца заключается в том, чтобы объяснить ребенку, как устроен окружающий мир, по каким законам он живет и постепенно ввести в него маленького человека. Такое объяснение исключает всякие нравоучения. Но не будем забывать о том, что отец тоже является «недолюбленным», а потому обычно все его воспитание сводится к отделению добра от зла, правильного от неправильного, хорошего от плохого. Разумеется, что «хорошо» и что «плохо» определяет сам «недолюбленный» отец в соответствии со своей собственной системой ценностей. Будучи взрослым человеком и обладая властью над ребенком, он берет на себя право его судить. Он становится судьей, который решает, виноват ребенок или нет.

Оказавшись в такой ситуации, ребенок уже не учится выживать в реальном мире. Ему приходится учиться выживать в выдуманном мире норм и правил, установленных отцом. Стремясь избежать наказания, ребенок учится врать и увиливать, подавляя чувство вины. В таком случае у него возникает серьезный внутренний конфликт. Это внутреннее напряжение может запустить компенсаторный механизм, связанный с бунтом, конфликтами и борьбу за власть со своим отцом. Шломо Фрейд придавал этой такой борьбе сексуальную окраску и называл ее эдиповым комплексом. На самом деле эдипов комплекс – всего лишь психоаналитическая мифологема. Такая борьба происходит в любой период развития (мальчика) и не имеет никакой связи с сексуальным влечением к матери. Потом, когда ребенок вырастает, и у него появляются собственные дети, он отыгрывает на них все свои накопленные обиды, или говоря иначе, последствия своей «недолюбленности». Так недолюбленность передается из поколения в поколение.

Таким образом, отцовский комплекс – это совокупность многих факторов. Одним из них является подавленное чувство вины и попытки как-то с ним справиться. Один способ справиться с отцом – обмануть его, избежать ответственности и ускользнуть от наказания; другой – его победить, лишить его власти, а значит – и права выносить обвинительный приговор.

Так формируется второй – властный полюс психологического напряжения – нарциссическая гордость, комплементарный первому. В нем сосредоточена потребность человека в  доказательстве всем своей состоятельности и значимости. Таким образом он пытается самоутвердиться, избавившись от подавленного чувства вины. Но это у него никак не получается. Чтобы избавиться от чувства вины, ему нужно прощение и признание. «Признать» самого себя – недостаточно, поэтому приходится искать признания у других, таких же «недолюбленных», как он сам. Как правило, такие неосознанные «поиски прощения и признания» продолжаются бесконечно, если человек не продемонстрирует рабскую преданность. Иначе в обоих случаях решением становится дурная бесконечность.

Если в случае «материнской недолюбленности» ребенок не может сам себя полюбить, то в случае с отцовским комплексом ребенок не способен утвердить в жизни собственные нормы. Поэтому он изо всех сил старается соответствовать внешним нормам или бунтовать против них. В этом ему помогают внешние догмы и авторитеты. Найдя их для себя, он либо безупречно их выполняет и получает одобрение авторитетов, либо их отвергает, нарушая установленные авторитетные нормы и правила.

На этом принципе основана любая социальная конкуренция и борьба за власть. Каждая победа создает сладостное чувство самоудовлетворения: победителей не судят – значит, победитель прав. Поэтому напряжение внутреннего конфликта на время ослабевает. Но постепенно самоудовлетворение внешней победой исчезает. Заложенная с детства мина чувства вины снова и снова подзаряжается социальным окружением, и при очередном взрыве появляются новые жертвы.

Таким образом, именно потребность в отыгрывании полюсов нарциссической гордости и неполноценности заставляет человека вступать в новые отношения. «Другой» нам нужен не столько потому, что он нам очень нравится, или потому что потребность в нем заложена в нас природой. Он нужен нам как потенциальная возможность, позволяющая хотя бы временно снять напряжение внутреннего конфликта, чтобы примириться с собой, заглушив импульсы чувства вины. Во второй части статьи мы постараемся подробнее в этом разобраться.