Розыгрыш

Чуть ли не каждый день из криминальной хроники мы узнаем о новых случаях мошенничества, в результате которого, как правило, страдают наивные, чаще, пожилые люди, у которых обманным путем жулики изъяли деньги. Как известно, расцвет мошенничества в нашей стране пришелся на 90-е годы прошлого века, вершиной которого могут считаться легендарные финансовые пирамиды. Но всегда существовало мошенничество гораздо менее крупного масштаба: изобретение разных «лохотронов», «лотерей», «спектакли наперсточников», развитие так называемого «сетевого маркетинга», карточное шулерство и многие другие сценариев, специально разработанные с одной целью: обманным путем изъять деньги у излишне доверчивых граждан, то есть «лохов».
Эта статья посвящена психологическому аспекту мошенничества. Точнее говоря, я постараюсь проанализировать не столько психологию самого феномена мошенничества, ибо она довольно понятна: войти в доверие к человеку обманным путем, используя разные, в том числе психологические и сценические приемы, чтобы наивный человек сам отдал мошеннику деньги так, чтобы нарушение уголовного кодекса было минимальным и трудно доказуемым. Несмотря на крайнюю изощренность сценариев мошенничества, сама психология обмана совершенно прозрачна и настолько примитивна, что не требует аналитического исследования. Гораздо интереснее рассмотреть характерологию невротической личности мошенника и понять, какие именно психологические особенности этой личности побуждают его действовать именно так а не иначе. Разумеется, в процессе такого анализа мы выйдем за рамки этической плоскости, то есть за рамки категорий «хорошо»-«плохо», в психологическую плоскость, в которой исследуем личность мошенника исходя из привычных нам категорий: мотивации, эмоциональной и когнитивной функции, волевого самоуправления, намерения и целеполагания. Зная особенности совокупности этих факторов, мы постараемся определить характерологические особенности невротической личности мошенника. Материалом для анализа нам послужит известная пьеса Н.В. Гоголя «Игроки», а понимать клиническую симптоматику нам помогут труды известного американского психиатра и клинического психолога Дэвида Шапиро.
Начнем с краткого содержания пьесы.

Ихорев, карточный шулер, останавливается в трактире провинциального города, чтобы найти богатых клиентов, то есть «лохов», имеющих страсть к игре в карты и обчистить их до нитки. Но вместо этого сталкивается с целой шайкой мошенников: Швохневым, Утешительным и Кругелем, которые сначала входят к нему в доверие и даже заключают с ним союз «труда и капитала», а потом с помощью еще двух мошенников (Гловых) разыгрывают гораздо более крупную аферу по сравнению с простым шулерством и «плутовством», жертвой которой становится Ихорев.

Прежде всего, следует отметить, что фамилии практически всех действующих лиц являются говорящими. Фамилия Швохнев - производная от немецкого слова schwach (слабый, жидкий); Кругель - производная от немецкого слова Krug (кружка, кувшин) а более вероятно - от слова Krucke (костыль); фамилия Утешительный говорит сама за себя.- это основной «дипломат» и самый хитрый «переговорщик» в группе уездных аферистов. Такая расшифровка фамилий жуликов не дает оснований считать их искусными и ловкими аферистами, скорее наоборот. Зато она может дать некоторое представление об их личностных качествах. Смысл этого внешнего лингвистического диссонанса нам помогает понять коннотация фамилий двух оставшихся персонажей: Ихорева и Глова.
Фамилия Ихорев - производная от немецкого слова Ichor (зловонный гной). Понятно, что такого опасного шулера не взять «голыми руками», поэтому, во-первых, ему противостоит целая шайка мошенников, а во-вторых, в своей афере они используют Глова. Фамилия Глов в переводе с немецкого и английского языков (glove) означает «перчатка». Иначе говоря, со «зловонным гноем» мелкие «швахи» могут справиться только с помощью двух «перчаток», отца и сына Гловых, которых они уже обчистили ранее и сделали своими должниками. Таким образом, эту пьесу Гоголя можно прочитать и на символическом языке фамилий действующих лиц. Но несмотря на то, что такое символическое прочтение может показаться интересным и даже в чем-то ценным, оно мало помогает нашему исследованию: определить типичные характерологические особенности невротической личности мошенника. Поэтому в дальнейшем мы займемся решением этой задачи.
Начнем с того, что перечитаем особенно важные фрагменты пьесы Гоголя, в которых раскрываются психологические, прежде всего, психопатологические черты главных действующих лиц.

Ихарев (один, открывает шкатулку, всю наполненную карточными колодами): Каков вид, а? Каждая дюжина золотая. Потом, трудом досталась всякая. Легко сказать, до сих пор рябит в глазах, проклятый крап. Но ведь зато, ведь это тот же капитал. Детям можно оставить в наследство! Вот она, заповедная колодишка, просто перл! За то ж ей и имя дано, да: Аделаида Ивановна. Послужи-ка ты мне, душенька, так, как послужила сестрица твоя, выиграй мне также восемьдесят тысяч, так я тебе, приехавши в деревню, мраморный памятник поставлю. В Москве закажу. (Услышав шум, поспешно закрывает шкатулку.)

Чтобы лучше понять особенности психологии Ихорева, обратимся к общей картине объектных отношений, наряду с их особенностями, которые имеют для нас особую важность, так как присущи пассивно-реактивному типу личности, к которому, в частности, можно отнести Ихорева:

В основном подразумевается, что непрерывное субъективное ощущение своего «Я»... - это не столько осознание себя, сколько осознанное отношение или установка по отношению к чему-то внешнему. Это может быть осознание своего «Я», которое содержится в осознанном намерении или плане по отношению к внешней цели, или даже установке или взгляду на что-то внешнее, это активное отношение к чему-то вовне. В таком случае ощущение «Я» содержится в том, что... называется отношением полярности «Я» и объекта. Такое отношение обязательно является одной из составляющих ощущения индивидуального действия и, по-видимому, его трудно выделить из этого ощущения.
В повседневной жизни это полярное отношение «Я»-объект сильно колеблется. Например, бывают случаи... когда человек позволяет себе оказаться поглощенным внешней ситуацией и «теряет в ней себя», то есть, иначе говоря, у него теряется ясное осознание своего внешнего окружения... При привычных или автоматических действиях «Я» также может стать относительно прозрачным; с одной стороны, у человека появляется склонность забыть себя наряду с постепенным сужением его осознания внешней ситуации до распознавания ключей и сигналов. С другой стороны, когда его действия являются намеренными и планируемыми, когда он начинает осознавать возможности выбора или решения, которые следует принять,... его ощущение своего «Я» также усиливается.
Если, как оказывается, ощущение своего «Я» и существующего отдельно от него внешнего мира зависят друг от друга и даже являются двумя аспектами единого ощущения полярности, то ограничения действия невротичного человека, предотвращающие его тревогу, должны также воздействовать на это обособленное восприятие внешнего мира, ослабляя ощущения «Я». Иными словами... ослабление границ единого «Я» или границ Эго следует считать симптомом любой психопатологии: как при неврозе, так и при психозе.

Ихорев, безусловно, становится поглощен любой ситуацией, имеющей связь с карточной игрой. В таком случае мы имеем все основания говорить о хорошо выраженной «привязанности к стимулу», одном из самых основных и характерных симптомов пассивной реактивности. Симптоматическая привязанность к стимулу Ихорева выражается в том, что он дал даже имя своей любимой колоде крапленых карт, назвав ее «Аделаидой Ивановной». Интересно, что имя Аделаида - производное от немецкого слова Adel (дворянство), и добавление к нему отчество «Ивановна» символически озвучивает мечту Ихорева - выйти «из грязи в князи», о чем несколько позже, в предвкушении крупного выигрыша он рассуждает вслух:

Ихарев: Каков ход приняли обстоятельства! Еще поутру было только восемьдесят тысяч, а к вечеру уже двести. Ведь это для иного век службы, трудов, цена вечных сидений, лишений, здоровья. А тут в несколько часов, в несколько минут - владетельнейший принц! Шутка - двести тысяч! Какое имение, какая фабрика даст двести тысяч? Воображаю, хорош бы я был, если бы сидел в деревне да возился со старостами да мужиками, собирая по три тысячи ежегодного дохода. А образованье-то разве пустая вещь? Невежество-то, которое приобретаешь в деревне, ведь его ножом после не обскоблишь. А время-то на что было утрачено? На толки со старостой, с мужиком... Да я хочу с образованным человеком поговорить! Теперь вот я обеспечен. Теперь время у меня свободно. Могу заняться тем, что споспешествует образованью*. Захочу поехать в Петербург - поеду и в Петербург. Посмотрю театр, Монетный двор, пройдусь мимо дворца, по Аглицкой набережной, в Летнем саду. Поеду в Москву, пообедаю у Яра. Могу одеться по столичному образцу, могу стать наравне с другими, исполнить долг просвещенного человека. А что всему причина? Чему обязан? Именно тому, что называют плутовством. И вздор, вовсе не плутовство. Плутом можно сделаться в одну минуту, а ведь тут практика, изученье. Ну, положим, - плутовство. Да ведь необходимая вещь: что ж можно без него сделать? Оно некоторым образом предостерегательство. Ну, не знай я, например, всех тонкостей, не постигни этого - меня бы как раз обманули. Ведь же хотели обмануть, да увидали, что дело не с простым человеком имеют, сам прибегли к моей помощи. Нет, ум великая вещь. В свете нужна тонкость. Я смотрю на жизнь совершенно с другой точки. Этак прожить, как дурак проживает, это не штука, но прожить с тонкостью, с искусством, обмануть всех и не быть обмануту самому - вот настоящая задача и цель!

Далее следуют его рассуждения о явной выгоде и даже нравственном оправдании плутовства или шулерства. Понятно, что все эти рассуждения Ихорева лишь прикрывают его патологическую привязанность к ситуации и связанную с ней сильную ситуативно-реактивную мотивацию шулера:

...В них (компании мошенников - В.М.) нет ничего особенного, как мне кажется. А впрочем... Эх, хотелось бы мне их обчистить! Господи Боже, как бы хотелось! Как подумаешь, право, сердце бьется. (Берет щетку, мыло, садится перед зеркалом и начинает бриться.) Просто рука дрожит, никак не могу бриться.

Между этими двумя рассуждениями произошло нечто очень важное для Ихорева: он заключил «союз» с тремя аферистами. Посмотрим, как это произошло:


Утешительный: ...Мы видели ваше искусство и, поверьте, умеем отдавать справедливость достоинству. И потому от лица наших товарищей предлагаю вам дружеский союз. Соединяя наши познания и капиталы, мы можем действовать несравненно успешней, чем порознь... За искренность мы платим искренностью. Мы признаемся тут же вам откровенно, что сговорились обыграть вас, потому что приняли вас за человека обыкновенного. Но теперь видим, что вам знакомы высшие тайны. Итак, хотите ли принять нашу дружбу?
Ихарев: От такого радушного предложения не могу отказаться.
Утешительный: Так подвдимте же, всякий из нас друг другу руки. (Все попеременно пожимают руки Ихареву.) Отныне все общее, притворство и церемонии в сторону!...

Далее следует фрагмент, который крайне важен с психологической точки зрения, так как из него мы можем увидеть буквальную привязанность к стимулу карточного шулера практически в самом крайнем ее варианте:

Утешительный: ...Есть в одном городе, - в каком именно я не хочу назвать, человек, который больше ничем уж и не занимается, как только этим. Ежегодно получает он из Москвы несколько сотен колод, от кого именно, - это покрыто тайною. Вся обязанность его состоит в том, чтобы разобрать крап всякой карты и послать от себя только ключ. Смотри, мол, у двойки вот как расположен рисунок! У такой-то - вот как! За это одно он получает чистыми деньгами пять тысяч в год.
Ихарев: Это, однако ж, важная вещь.

А затем в доказательство полного доверия к новому члену «дружеского союза» Утешительный «проговаривается» о распределении мошеннических функций между его членами, т.е. фактически говорит о расширении рамок внешней реальности, в которой действуют их сценарии, рассказывает несколько опробованных схем мошенничества с картами, которые, кстати, здесь уже всем, кроме Ихорева, известны, а потому бесполезны:

Утешительный: Да оно, впрочем, так и быть должно. Это то, что называется в политической экономии распределение работ...
Ихарев: ...Как поступали вы доселе, чтобы пустить в ход колоды? Подкупать слуг ведь не всегда можно?
Утешительный: Сохрани Бог! Да и опасно. Это значит иногда самого себя продать. Мы делаем это иначе. Один раз мы поступили вот как: приезжает на ярмарку наш агент, останавливается под именем купца в городском трактире. Лавки еще не успел нанять; сундуки и вьюки пока в комнате. Живет он в трактире, издерживается, ест, пьет - и вдруг пропадает неизвестно куда, не заплативши. Хозяин шарит в комнате. Видит, остался один вьюк; распаковывает - сто дюжин карт. Карты натурально, сей же час проданы с публичного торга. Пустили рублем дешевле, купцы вмиг расхватали в свои лавки. А в четыре дня проигрался весь город!
...А это дело тоже было проведено недурно... есть (один) помещик... богатейший человек. Игру ведет отличную, честности беспримерной, к поползновенью никаких путей: за всем смотрит сам... Словом, русский барин в полном смысле слова. Мы живем уж там три дня. Как приступить к делу? - просто нет возможности. Наконец, придумали. В одно утра пролетает мимо самого двора тройка. На телеге сидят молодцы. Все это пьяно, как нельзя больше, орет песни и дует во весь опор. На таком зрелище, как водится, выбежала вся дворня. Ротозеют, смеются и замечают, что из телеги что-то выпало, подбегают, видят - чемодан. Машут, кричат: «Остановись!» - куды! Никто не слышит, умчались, только пыль осталась по всей дороге. Развязали чемодан - видят: белье, кое-какое платье, двести рублей денег и дюжин сорок карт. Ну, натурально, от денег не захотели отказаться, карты пошли на барские столы, - и на другой же день ввечеру все, и хозяин, и гости, остались без копейки в кармане, и кончился банк.
Ихарев: Очень остроумно. Ведь вот называют это плутовством и разными подобными именами, а ведь это тонкость ума, развитие.
Утешительный: Эти люди не понимают игры. В игре нет лицеприятия. Игра не смотрит ни на что. Пусть отец сядет со мною в карты - я обыграю отца. Не садись! Здесь все равны.
Ихарев: Именно этого не понимают, что игрок может быть добродетельнейший человек. Я знаю одного, который наклонен к передержкам и к чему хотите, но нищему он отдаст последнюю копейку. А между тем ни за что не откажется соединиться втроем против одного обыграть наверняка...
...Во время самой жаркой игры только делается, когда игра возвысится до того, что и самый опытный игрок делается неспокойным; а потеряйся только немного человек, с ним все можно сделать. Вы знаете, что с лучшими игроками случается то, что называют - заиграться... В азартной игре я всегда подменю колоду. Поверьте, вся штука в том, чтобы быть хладнокровну тогда, когда другой горячится. А средств отвлечь вниманье других есть тысяча...

Казалось бы, мы имеем дело с жульничеством, которое является намеренной, рассчитанной и хорошо спланированной деятельностью. В какой-то мере это действительно так, ибо контекст этой деятельности иногда выходит за рамки зеленого сукна карточного стола. Но с другой стороны, этот контекст все равно остается вспомогательным, а в самом ядре находятся объекты, к которому он привязан, - карточный стол, «лох» и крапленая колода карт. Разумеется, существует и психологическое объяснение такому расширению контекста стимула, к которому сохраняет свою привязанность пассивно-реактивная личность. Предоставим слово Дэвиду Шапиро:

...В развитии волевого самоуправления ранние, доволевые типы действия (ситуативные или спонтанные реакции, действия, основанные на правилах или привычках, а также ригидные или пассивно-реактивные по своей природе типы действий пониженной активности) никогда полностью не исчезают. Фактически развиваются взрослые, зачастую адаптивные, производные этих типов реакций и действий, которые остаются в поведенческом репертуаре каждого человека. Никогда не исчезая полностью, производные этих доволевых типов действия могут составлять значительную часть поведения человека. Но они становятся подчиненными более запланированным, волевым действиям. В новых или более сложных ситуациях, в ключевых моментах и направлениях спонтанные или привычные виды действий обычно приостанавливаются. Затем они заменяются более сознательно направляемыми действиями.

Иерархия самоуправления развивается в разнообразных видах спонтанной реактивности, которые позволяют осуществлять привычные действия или действия по правилам, требующим минимальной степени осознания или не требующим его вообще, а зачастую не требующим даже полного внимания и сопровождающимся пониженным ощущением действия. Этот выбор направления более или менее автоматического реактивного действия имеет границы, которые для каждого человека определяются особенностями его личности и внешними обстоятельствами. Когда изменяются обстоятельства и достигаются эти пределы, изменяется тип действия наряду с изменением ощущения самоуправления. Рассеянный интерес сменяется более острой направленностью или же ослаблением сконцентрированной и целенаправленной установки. При этом оценка обстоятельств остается субъективным и фактором.

Для всех таких людей характерно пониженное ощущение субъективного действия или ответственности за особенности своих действий. Это не моральный долг, а психологический факт: они не ощущают свои действия как намеренные и умышленные; часто это ощущение идет вразрез с их волей.

Таким образом, в итоге Ихарев ощущает себя не просто обыгранным в карты по правилам, которые ему известны. Он, наконец, понимает, что рамки реальности, к которой он привязан и где работают его шулерские сценарии, гораздо уже той, совершенно не знакомой ему реальности и тех сценариев, в которых он исполняет роль наивного субъекта, то есть, обыкновенного «лоха».

Ихарев: Обворовать, украсть деньги среди дня, мошенническим образом!... Действовать плутовскими средствами!.. Вот, погоди, переловят всю вашу мошенническую шайку! Будете вы знать, как обманывать доверие и честность добродушных людей. Закон! Закон! Закон призову!

Психопатология невротической деятельности мошенника, основана на планировании и разыгрывании определенного сценария, учитывающего психологически особенности жертвы, привязанной к стимулу. При этом сам мошенник тоже сохраняет привязанность к стимулу, но в более широком контексте и компенсирует ее известными ему сценариями. После того, как Утешительный вошел в доверие к Ихореву, тот не только ослабил свое внимание, а позволил ограничить свое восприятие внешней ситуации (т.е. сценария мошенничества) узкими рамками карточной игры. В этом и состоял расчет и построенный на нем сценарий местной шайки мошенников. Контекст подконтрольной им внешней реальности, т.е. сценарий их мошенничества, был расчетливо расширен ровно настолько, чтобы полностью включать в себя внешнюю реальность (т.е. только шулерскую карточную игру), к которой был привязан Ихорев. Как мы уже знаем, попав в этот более широкий и незнакомый ему внешний контекст, жулик Ихорев фактически оказался наивным субъектом, т.е. «лохом». В каком-то смысле он оказался даже большим лохом, чем наивный субъект, так как считал, что управляет внешней ситуацией и действует согласно сочиненному для него сценарию, а не пассивно привязан к ним. Абстрагируясь от пьесы, можно представить себе и более крупных мошенников, которые могли сделать этот сценарий частью своего, более крупного сценария и т.д. Такая «расширяющаяся» структура внешней реальности с разной степенью структурирования и привязанности к ней (или свободы) пассивно-реактивной личности хорошо моделирует конструкция матрешки. В такой мошеннической структуре в выигрыше остаются только те, кто имеет отношение к «самой большой матрешке», содержащей все остальные. Иначе говоря, выигрывают мошенники, которые связаны с внешней реальностью в самых широких рамках, и тогда сценарий мошенничества имеет больше степеней свободы, чтобы быть встроенной в рамки этой реальности. А для людей с узким и ограниченным восприятием рамки такой реальности становятся настолько широкими, что мошенничество фактически не отличается от реальности, и они легко превращаются в «лохов».
Эпиграфом к своей пьесе великий Гоголь выбрал фразу «дела давно минувших дней». Казалось бы, нам остается только удивляться тому, насколько актуальна эта пьеса сегодня. Но не менее удивительно другое. Мы фактически провели экспресс-исследование когнитивной характерологии пассивно-реактивной личности мошенника, оставив в стороне очень важный эмоциональный аспект, который чаще всего проявляется в другом виде психологического мошенничества - в игре на чувствах. Такое мошенничество больше присущ женщинам, чем мужчинам. Однако такое «мошенничество» - тема отдельного исследования а, возможно, - и отдельной статьи.

Литература:

1. Н.В. Гоголь. «Игроки», Собр.соч. в 7 т., т..4., с. 153, М., Худ. Лит., 1977.
2. D. Shapiro, Dynamics of Character, Basics Books, NY, 2000.