Книги в моем переводе

Психотерапия

Автор:
Мария-Луиза фон Франц

Объем: 252 стр.

Посмотреть все книги

Русская заветная сказка «Мужик и черт»: психологически-культурологическая интерпретация

Часть 1

В. Мершавка


 

Чем черт не шутит!

Пословица

 

Интерпретация сказки «Репка», по существу, стала первой в исследовании сказок c присутствием этого знаменитого корнеплода. В этот раз мы займемся исследованием русской заветной сказки «Мужик и черт», также взятой из собрания А. Н. Афанасьева.

Вполне понятно, что в силу самой специфики заветных сказок в психологическом объяснении некоторых образов будет преобладать фрейдистская символика. Но в данном случае мы не собираемся ограничиваться сексуальной парадигмой Фрейда. Свои рассуждения и амплификации мы будем строить, прежде всего, на основе фольклорных источников. Вместе с тем не будем торопиться с обобщением полученных выводов и гипотез.

 

 

После краткого исследования русской народной сказки «Репка», в котором отразились некоторые Теневые архетипические стороны образа Репки,[1] интересно задуматься, как этот образ и представление о нем вписывается в другие сказочные сюжеты. На этот раз мы сделаем краткое психологическое и культурологическое исследование русской заветной сказки «Мужик и черт».

 

Мужик и черт

 

Жил-был мужик. Посеял он репу. Приходит время репу рвать, а она не поспела; тут он с досады и сказал: «Чтоб черт тебя побрал!» А сам ушел с поля. Проходит месяц, жена и говорит:

– Ступай на полосу – может статься, наберешь репы.

Отправился мужик, пришел на полосу, видит: репа большая да славная уродилась, давай ее рвать. Вдруг бежит старичок и кричит на мужика:

– Зачем воруешь мою репу?

– Какая твоя?

– А как же, разве ты мне ее не отдал, когда она еще не поспела? Я старался, поливал ее!

– А я садил.

– Не буду спорить, – сказал черт, – ты точно ее садил, да я поливал. Давай вот что: приезжай на чем хошь сюда, и я приеду. Если ты узнаешь, на чем я приеду, – то твоя репа, если я узнаю, на чем ты приедешь, – то моя репа.

Мужик согласился. На другой день он взял с собой жену, и подойдя к полосе, поставил ее раком, заворотил подол, воткнул ей в п…ду морковь, а волоса на голове растрепал. А черт поймал зайца, сел на него, приехал и спрашивает мужика:

– На чем я приехал?

– А что ест? – спросил мужик.

– Осину гложет.

– Так это заяц!

Стал черт узнавать. Ходил, ходил кругом и говорит:

– Волоса – это хвост, а это голова, а ест морковь!

Тут черт совсем спутался.

– Владей, – говорит, – мужик, репою!

Мужик вырыл репу, продал и стал себе жить да поживать.[2]

 

Начнем с образа мужика. Мужиками на Руси называли крестьян. Кроме того, в русском языке слово «мужик» означает «муж» – то есть, женатого мужчину. В данном случае нам важны обе эти коннотации.

 


Рис. 1. Крестьянин. Картина Н. А. Ярошенко (1879, Русский музей)

 

Этого сказочного персонажа мы не будем рассматривать через систему специфических понятий, как это обычно делается при юнгианской интерпретации сказок. Вполне возможно, что фрейдистскую и юнгианскую интерпретации этой сказки мы впоследствии рассмотрим отдельно. Сказка начинается так:

 

Жил-был мужик. Посеял он репу. Приходит время репу рвать, а она не поспела; тут он с досады и сказал: «Чтоб черт тебя побрал!» А сам ушел с поля.

 

Уже получив представление о символике Репки, рассмотрим, как развивается сюжет этой сказки.

Когда оказалось, что репа еще не поспела (девушка-Персефона еще слишком юна), мужик  (Зевс) очень раздосадован: «Чтоб чорт  тебя побрал». Как известно из юнгианской интерпретации сказки «Репка», Зевс был готов навсегда оставить Персефону в Подземном царстве Плутона-Гадеса.

Однако такое объяснение уместно лишь при отождествлении черта и Плутона. Плутон – брат Зевса, один из самых видных персонажей политеистической греческой мифологии. Черт в славянской мифологии –злой дух в образе человека, но с рогами, копытами и хвостом. Образ черта имеет дохристанское происхождение. Однако христианские представления о дьяволе оказали решающее воздействие на его позднейший облик: в фольклоре черти  – антропоморфные существа, покрытые черной шерстью, с рогами, хвостами и копытами. В русской средневековой живописи черт изображается остроголовым (или с волосами, стоящими дыбом – шишом), иногда – с крыльями за спиной. У восточных славян черт – родовое понятие, часто включающее всю нечистую силу: водяных, леших, домовых и т. д. Черти отличаются от прочей нечисти местами своего обитания (преисподняя, где они мучают грешников, болото, перекрестки и развилки дорог), свободой передвижения и способностью к оборотничеству. Черти могут жить семьями, по другим поверьям – соблазняют женщин, отчего рождаются уродливые дети, упыри. Черти особенно опасны в «нечистых» местах и в определенное время суток (от полночи до первых петухов, реже – в полдень) или года (на Святки и в канун Купалы). В эти периоды возможно общение с нечистой силой и иным миром: тогда черти призываются в заговорах, во время гаданий и т. п.

 


Рис. 2. Черт (один из многочисленных образов)

 

Таким образом, русский черт, как и греческий Гадес, имеют языческие корни, но в отличие от римско-греческого бога черт остался в русской культуре, хотя его облик несколько изменился под влиянием беса и Сатаны, появившихся вместе с христианством.  

Образ черта присутствует в многочисленных ругательствах, пословицах и поговорках; одно из таких ругательств (в его буквальном понимании) дает толчок развитию сказочного сюжета. В данном случае ругательство «Чтоб чорт тебя побрал» однозначно направляет развитие сюжета в сторону мифа о похищении Персефоны. Казалось бы, так все и происходит. В первый раз черт появляется в образе старичка, что роднит его с Дедкой из сказки «Репка». Не забудем и о широко распространенной русской идиоме «старый черт». Предъявляя свои права на Репку, он заявляет, что ее поливал. Продолжая следовать аналогии черт-Плутон, репка-Персефона, можно без труда понять смысл метафоры «муж поливает жену» (или, на современном сленге,  бойфренд – гёлфренда).

    


Рис. 3. Старый черт (Г. Ф. де Милляр в роли Чуда-Юда)

 

Дальше сюжетная линия сказки отходит от греческого мифа и развивается самостоятельно: по предложению черта его спор с мужиком переходит в состязание между ними. С точки зрения структуры семьи начинается конкуренция между мужиком, отцом Репки, – и ее мужем, старичком-чертом. В соответствии со всеми психологическими канонами Репка должна отделиться от отца и перейти к мужу. Но в данном случае зять является нечистым (в глазах тестя – недостойным его дочери Репки), и тогда его положение в глазах читателя становится явно проигрышным. В конце сказки мужик выигрывает состязание и получает Репку в полное распоряжение, которую использует по прямому назначению – продает. В нашей парадигме – отец выгодно выдает Репку замуж. Можно возразить, что Плутон (черт) тоже является богатым женихом. Но в данном случае, присваивая себе Репку, он нарушает волю отца. Если в греческой мифологии при похищении Персефоны Зевс делает вид, что не произошло ничего особенного, то в русской сказке мужик (отец Репки) заставляет черта с собой считаться. Как говорится, ему сам черт не брат (опять же, в отличие от Зевса).

Таким образом, мифологема этой сказки, быстро отыграв греческое начало, в дальнейшем развивается по собственному сценарию: неудавшееся похищения Репки чертом (Плутоном), состязание нечистого и нежелательного жениха с ее отцом, победа мужика-отца в этом состязании (при пассивной поддержке матери) и, как следствие, хэппи-энд – выгодное замужество Репки.

Перейдем к соперничеству или состязанию между мужиком и чертом – самому интересному эпизоду сказки.

По мнению известного швейцарского психолога, специалиста по интерпретации сказок, М.-Л. фон Франц, главная задача героя (в нашем случае мужика) состоит в том, чтобы разозлить черта: 

 

В состязании героя с Дьяволом проблема заключается в том, может ли герой его разозлить. Если сможет, значит, Дьявол проиграл состязание. Таким образом, даже сверхъестественным существам приходится играть в такие игры. Тот, кто сохраняет человеческий облик, выигрывает у того, кто поддается порыву своей бессознательной природы. [3]

 

Далее фон Франц дает вполне логичное объяснение своей точке зрения: 

 

В германских странах Вотан является богом эмоциональности и неуправляемой ярости: и пагубной, и святой, – и вообще богом любого типа эмоциональности. Поэтому для германских народов, которым присуща такая агрессивность, это особая и довольно острая проблема. Но над этой проблемой могли бы задуматься и другие народности, ибо и негерманские народы часто могут находиться в таком состоянии.[4]

 

Однако в русской сказке черт прекрасно владеет собой, а потому любое воздействие на его аффективную сферу не даст никакого результата. Более того, погорячился сам мужик, послав Репку к черту, и в дальнейшем, видимо, сделал для себя вывод. Надо сказать, что он еще легко отделался, ибо в истории отношений человека с чертом (или дьяволом) бывало и по-другому, например, так:

 

…рассказывают о неком дворянине, который имел дурную привычку призывать черта во всех затруднительных случаях жизни. Однажды ночью, проезжая в сопровождении своего слуги по пустынной дороге, он вдруг был окружен целой толпой злых духов, которые схватили его и повлекли. Но слуге, человеку весьма благочестивому, стало жалко своего барина, и он, стремясь спасти его от чертей, крепко обнял его, творя молитву. Черти тщетно кричали ему, чтобы он бросил своего барина, и рвали его из рук слуги. Они ничего не могли сделать, и барин-богохульник был таким образом спасен своим слугой[5]

 

Вообще говоря, такое поведение черта, когда он собирается воспользоваться результатами чужого труда, для него типично и отражается в некоторых русских пословицах. Например: «Мужик лишь пиво заварил, уж черт с ведром». Черти забирают то, что им отдано неосторожным словом. Поэтому нельзя, ругаясь, поминать черта – он услышит и придет потребовать «свою» вещь…[6] Таким образом, нечистый ведет себя очень спокойно и предлагает мужику творческое состязание, будучи полностью уверенным в себе и в том, что возьмет верх:

 

Давай вот что: приезжай на чем хошь сюда, и я приеду. Если ты узнаешь, на чем я приеду, – то твоя репа, если я узнаю, на чем ты приедешь, – то моя репа.

 

Как известно, люди ездят на лошадях. На эту тему есть очень познавательная быличка:

 

Когда Бог выгнал Адама из рая, тому пришлось самому пахать землю. Засеял Адам поле, сам впрягся в борону и пошел боронить. Тяжело ему борону тащить по полю, а тут еще черт уселся сзади на борону и смеется. Увидел все это Господь и говорит ангелу:

– Видишь черта, который сидит на бороне у Адама? Пойди и сделай из него для Адама коня.

Адам спустился с неба, накинул на черта узду и превратил его в коня. И сказал тогда ангел Адаму:

– Распрягайся человек и запрягай коня. Бог дает тебе скотину.[7]

 

Видимо, лукавый помнил этот эпизод своей биографии, что конь сотворен по Божьему велению из черта, и потому предложил мужику такое состязание. Но читая русские сказки, трудно определить предпочтение самого черта в отношении верховой езды. В данном случае нечистый выбрал зайца:

 

А черт поймал зайца, сел на него, приехал и спрашивает мужика:

– На чем я приехал?

– А что ест? – спросил мужик.

– Осину гложет.

– Так это заяц!

 

Для такого выбора у черта были все основания:

 

О зайце в народе говорят, что он сотворен чертом (поэтому заяц такой же косой, как черт). Заяц считается нечистым животным, и во многих русских селах до сих пор не едят зайчатину.[8]

 

И еще:

 

Заяц соотносится с «кощным царством». Он – один из охранителей смерти Кощея. Связь зайца с разрушительными стихиями выразилась в поверье, что в плавании не следует его поминать, иначе поднимется буря…

Заяц относится и покровителям растительного мира. Он знает все о лесе, и без его ведома не ломается ни одна ветка. Заяц и сам отождествляется с плодородием, с мужской оплодотворяющей силой. Поэтому мотив зайца широко присутствует в свадебных песнях и присловиях.[9]

 

О фаллической символике зайца мы скажем чуть позже. А здесь приведем еще несколько фольклорно-этнографических доказательств связи зайца с чертом:

 

Заяц связан с нечистой силой. По русским поверьям, леший может нагнать или угнать Зайцев, проиграть их в карты соседнему лешему. Восточнославянский запрет упоминать Зайца на воде во время рыбного промысла объясняется тем, что Заяц находится в подчинении лешего и неподвластен водяному. Украинцы считают, что Заяц создан чертом и служит ему. В болгарской сказке дьявол скачет верхом на Зайце. Черт принимает образ Зайца: перебегает дорогу, заманивает в чащу (в быличках восточных славян), преследует охотника, предлагает поцеловать себя в зад, его не берут пули (у западных славян) и т.д. У сербов для оберега от Зайца - оборотня охотник должен иметь черную собаку без единого светлого пятна. С заячьим хвостом поляки представляют себе черта, русские — ведьму. На Украине и в Белоруссии верят, что в облике Зайца появляются ведьмы и колдуны. В Зайца обращается домовой (у белорусов) и дух, приносящий хозяину деньги (у хорватов). Встреча с Зайцем повсюду считается несчастливой приметой.[10]

Часто заяц оказывается оборотнем – своего рода посредником между миром человека и миром нечистой силы или духов. Широко известны былички о черте, появляющемся в образе зайца. В Орловской губернии записан рассказ о черте, перебежавшем дорогу в образе зайца… У белорусов считается, что черт, обернувшись зайцем, может перебежать дорогу свадебному поезду… У польских гуралей… записаны рассказы о том, как охотник встретил огромного зайца, которого не брали пули и который, стоя на задних лапах, грозил охотнику, а потом гнался за ним до самого дома… В быличке того же района заяц не только не гибнет от пуль, но с каждым выстрелом растет все больше и больше и, наконец, становится величиной со сливовое дерево… Поляки восточной Силезии верят, что в виде зайца появляется лесной дух; стрелять в такого зайца напрасно – можно только раздразнить, и тогда охотнику придется спасаться от его преследования…  Имеются и чешские былички о зайце-черте, например, о том, как заяц выделывал перед человеком разные штуки и просил поцеловать его в зад, а потом исчез с шумом, оставив после себя зловоние… У сербов встречается поверье, что в зайца может превратиться Сатана и появиться перед охотником.[11]