Специфика применения метода количественного дискурса. Особенности применения метода к психологическим ситуациям с ограниченным числом объектов

 

Особенности применения метода к произведениям литературы

с ограниченным числом действующих лиц

на примере повести И. С. Тургенева «Ася»

 

Данная статья посвящена особенностям применения метода количественного дискурса[1] для анализа литературных произведений с ограниченным числом персонажей - приблизительно до 5 человек. Следует сказать, что концептуально это ограничение ни в коем случае не является принципиальным. Как известно, количество объектов в теории объектных отношений не ограничено, но количество значимых объектов, как правило, не превышает 4-5. Кроме того, перед нами обязательно встает вопрос, крайне важный и с точки зрения теории объектных отношений, и с точки зрения гештальт-терапии, и с точки зрения многих других психологических теорий и концепций. Он звучит так: какая категория (или совокупность категорий) может служить критерием значимости субъект-объектных отношений? С точки зрения теории объектных отношений этот вопрос звучит следующим образом: Как отличить значимые «Другие»-объекты, для «Я»-объекта от незначимых «Других»-объектов? В гештальт-терапии смысл этого вопроса не изменяется, но выражается несколько иначе: в каком случае данный объект, отношение, потребность и т.д., можно отнести к фигуре, а в каком - к фону? Иными словами, а каком случае и с какой долей уверенности можно говорить о формировании или, наоборот, о завершении гештальта? В технической физике такой количественный критерий существует и является крайне важным. Он называется отношение сигнал/шум и является ключевой характеристикой любого высокоточного прибора. В психологии подобное отношение не менее важно, так как речь идет о точности психологической оценки личностной структуры (например, в психодиагностике) или определенного паттерна межличностных отношений (например, супружеских или детско-родельских).

По нашему мнению, возможный подход к решению этого вопроса, лучше всего продемонстрировать на практическом примере. Для такого анализа, в частности, подходит повесть И. С. Тургенева «Ася»[2]. Строго говоря, в ней существует 7 действующих лиц, но главными из них, с точки зрения развития сюжета повести, являются только три: господин Н.Н, от имени которого ведется повествование, Ася и Гагин. Прежде всего, убедимся в том, что и с точки зрения объема текста, персонажи второго плана также являются второстепенными. Действительно, при общем объеме повести 70 226 печатных знаков на действие второстепенных персонажей: фрау Луизе, мальчика, Ганхен и т.п. приходится всего около 4000 печатных знаков, что составляет около 5.6%. Цифра - процент от общего объема текста, в котором действуют главные (или, наоборот,) второстепенные персонажи, несомненно может служить одним из (но далеко не единственным) критерием определения значимости (или, наоборот) незначимости объекта или выделения фигуры из фона и формирования (или завершения гештальта). В данном случае эта цифра (менее 10% полного объема текста) послужила главным и единственным критерием выбора значимости объектов. Однако в некоторых других случаях, например, при наличии более 10% разных «Я»-высказываний в 10% текста, придется поступать иначе. Например, можно ввести еще одну или несколько категорий, определяющих критерий значимости объекта, или ввести некий объект «Обобщенный другой», в чем-то аналогичный бывшему обобщенному протестному избирателю, который в недавнем прошлом неизменно голосовал «против всех».

Несомненно, эти критерии и категории требуют дальнейшей тщательной доработки и проработки. В этой статье я хотел только обозначить эту проблему; обобщенное решение, безусловно,  является чрезвычайно сложным и в данный момент совершенно не очевидным. Тем не менее, к этой проблеме обязательно следует обращаться и не только в рамках разрабатываемого нами метода количественного дискурса, но и в рамках любого общего психологического подхода, будь то психоаналитическая теория объектных отношений[3], гештальт-терапия[4], процессуальная терапия[5] или какая-то иная психотерапевтическая концепция.

Цель данной статьи заключается в следующем. Существует много литературных произведений, в которых повествование ведется от первого лица (в данном случае от лица господина Н. Н.). Но наряду с его «Я»-высказываниями присутствует прямая речь других действующих лиц - «Других»-объектов. Таким образом, образуется смешанное поле «Я»-высказываний: «Я»-объекта и «Других»-объектов, которое мешает прямому разделению объектов «Я»-«Другой» или вносит существенные искажения в применение метода. Поэтому в данной статье мы, во-первых, попробуем оценить эти искажения, а во-вторых, оценить совокупность «Я»-высказываний «Других»-объектов в прямой речи и оценить полученный результат с количественной (т.е. статистической) и качественной (т.е. психологической) точки зрения. В конце статьи мы постараемся дать психологическую интерпретацию полученных результатов.

Сначала применим метод количественного дискурса к «Другим»-объектам: образам Аси и Гагина. Отметим, что из общего объема текста мы исключили 3700 п.з. (5.2%), в котором автор дает только описание природы и не описывает межличностные отношения. Тогда полный объем рабочего текста составляет 67090 п.з. В результате получаем:

 

Ася

Гагин

Ася                     93

Гагин                 103          

она                    147

он                        72

ее                      123

его                       39

ей                        27

ему                       8

нее                      19

им                         6

ней                      33

нем                       7

 

нему                     2

 

него                    10

 

ним                       8

 

 

Итого:             442

Итого:            265

 

Затем решаем основную задачу: разделение поля «Я»-высказываний на высказывания «Я»-объекта и каждого из «Других»-объектов. Как мы уже отмечали и как мы увидим впоследствии, эта задача является ключевой в решении поставленной проблемы. Прежде всего выделим объемы текста, соответствующие «Я»-высказываниям всех значимых объектов. В результате получим:

 

Распределение объема текста «Я»-высказываний объектов:

 

«Я»-Объект, Г-н Н.Н.

«Ася»-«Я»

«Гагин»-«Я»

45860 п.з.

5500 п.з.

15730 п.з.

68.35%

8.2%

23.45%

 

Относительное распределение «Я»-высказываний объектов:

 

«Я»-Объект, Г-н Н.Н.

«Ася»-«Я»

«Гагин»-«Я»

45860 п.з.

5500 п.з.

15730 п.з.

629

16

94

1.37%

0.29%

0.597%

 

Количество высказываний «Я»-объекта, господина Н.Н., получаем в общем объеме текста вычитанием из общего числа высказываний 739 числа высказываний «Других»-объектов: 629 = 739 - 16 - 94.  В «грубом» приближении усредненная картина выглядит так:

 

«Я»

«Она» - Ася

«Он» - Гагин

я               429    

Ася                           93

Гагин                                     103          

мне           146

она                         147

он                                             72

меня         123

ее                           123

его                                            39

мной            8

ей                             27

ему                                           18

мой              4

нее                           19

им                                              6

моя              2

ней                           33

нем                                            7

мое              6

 

нему                                          2

мои             21

 

него                                           10

 

 

ним                                            8

 

 

 

Итого:      739

Итого:                     442

Итого:                                    265

 

Итак:

 

«Я»

«Она»

«Он»

739

442

265

1.1%

0.659%

0.395%

 

Теперь, чтобы получить более точный результат, мы должны ввести коррекцию, связанную с разделением «Я»-высказываний разных объектов. Для этого следует вычесть «Я»-высказывания «Других»-объектов из общего числа высказываний и прибавить их к соответствующим числам в столбцах «Она» и «Он». Получим следующее:

 

«Я»

«Она»

«Он»

739 -110 = 629

442 + 16 = 458

265 +94 = 359

0.937%

0.682%

0.535%

 

Эгоцентризм «Я»-объекта» существенно снизился за счет поправки, обусловленной  учетом «Я»-высказываний значимых для него объектов, прежде всего Гагина. Однако и это утверждение не следует понимать буквально, ибо фактически в этой повести мы имеем не одного, а двух рассказчиков, один из которых, господин Н. Н., является «Я»-объектом, а второй, Гагин, является «Другим»-объектом. У Аси меньше всего «Я»- высказываний, о ней больше высказываются другие. Интересно отметить, что хотя этот треугольник в каком-то смысле является симметричным, т.е. в нем оба «рассказчика» - мужчины, он не является любовным, а потому асимметрия «Я»-высказываний обоих рассказчиков может быть связана не только с объектными отношениями и заданной ролью рассказчика, но и самим качеством этих объектных отношений (в одном случае - это чувственное влечение, в другом - родственные отношения).

Следует отметить, что процент эгоцентризма «Я»-высказываний может быть практически любым, в зависимости от замысла автора и связанным с ним с преднамеренным преобладанием «эгоцентризма» рассказчика от первого лица, обусловленного его ролью. Кроме того, сюжет этой повести априори предполагает асимметрию: господин Н. Н. рассказывает о брате и сестре, брат рассказывает о себе и сестре, но сестра не рассказывает ни о себе, ни о брате. В принципе ситуация может быть иной. Основной феномен, который мы здесь наблюдаем: наличие рассказа в рассказе. В рамках того же формата распределение ролей и «Я»-высказываний может быть совершенно иным. Например: мужчина ведет рассказ от первого лица о взаимоотношениях мужчины и женщины (и своем видении этих отношений), употребляя в каждом случае прямую речь. В таком случае перед нами одна из возможностей модели супервизии терапии супружеских пар.[6] Второй случай: разные варианты «любовного треугольника». Третий случай, который наверное, встречается, чаще всего: мы видим только вступление и заключение рассказчик и в дальнейшем почти (или вообще) не встречаем его замечаний - такой тип повествования очень часто встречается в народных сказках. Четвертый случай: фактически два рассказчика (субъекта) ведут рассказ (или спор) о третьем человеке (объекте), ибо у него полностью (или почти полностью) отсутствуют «Я»-высказывания - в таком случае мы фактически имеем с моделью переговоров. Мы привели только самые очевидные случаи, которые, пожалуй, чаще многих других встречаются в практической психологии. Но совершенно очевидно, что во всем широком спектре объектных отношений встречается множество уникальных случаев, которые требуют индивидуального подхода и качественного анализа.

В заключение скажем несколько слов о самом произведении И. С. Тургенева. Как известно, оно было напечатано в 1858 году, то есть, после романа «Рудин», напечатанного в 1856 году. Это важно, в частности по следующим причинам. Первая:

 

«Центральный герой романа первоначально был назван Дмитрием Петровичем Рудиным, что говорит, о некоторой связи его образа с замыслом романа «Два поколения», где был должен фигурировать Дмитрий Петрович Гагин...»[7]

 

Вторая:

 

«Мне было тогда лет двадцать пять...» - начал Н.Н....[8]

 

И

 

«Другое [изменение] касается изменения возраста Рудина. По списку «лиц» Рудину - 27 лет... В окончательном тексте возраст Рудина переопределяется в 35 лет...»[9].

 

То есть в повести «Ася» Тургенев опять возвращается от 35-летнего Рудина к 25-летнему Гагину. Резонный вопрос - зачем? Ответ на него существует, но перед этим нелишне еще раз процитировать самого Ивана Сергеевича:

 

«Природа действовала на меня чрезвычайно, но я не любил так называемых ее красот, необыкновенных гор, утесов, водопадов; я не любил, чтобы они навязывались мне, чтобы она мне мешала. Зато лица, живые человеческие лица - речи людей, их движения, смех - вот без чего я обойтись не мог... Меня забавляло наблюдать людей... да я даже и не наблюдал их - я их рассматривал с каким-то радостным и ненасытным любопытством...»[10]

 

А потому, чтобы ответить на этот важный вопрос, во первых, примем во внимание значение фамилии Гагин в переводе с французского языка: gage означает залог. То есть, Гагин - заложник. Но - чего?

Чтобы ответить и на этот вопрос, снова обратимся к Тургеневу:

 

«Ася (собственно имя ее было Анна, но Гагин называл ее Асей...)»[11]

 

Имя Анна в переводе с древнееврейского означает благодать, тогда как имя Ася является сокращенным от греческого имени Анастасия, которое означает воскресение, да к тому же имеет первоначальное значение переселение.[12]

 

В этих цитатах содержатся все ответы на вопросы, на которые мы можем ответить в рамках этой статьи. Блестящий ход Тургенева, намеренно изменившего имя Анна (это имя тесно связано с романом «Рудин», поэтому мы не станем рассматривать эту связь в данной статье) на Асю, тем самым исказив имя Анастасия, которое одновременно является говорящим и с точки зрения сюжета повести «Ася» (переселение), и с точки зрения романа «Рудин» (воскресение), в котором в некотором смысле повторяются отношения известных лиц, несколько иначе изображенных Тургеневым в образах Рудина и Натальи. А сам Гагин (точнее, его имя и отчество, которые в повести (почему?-то!) отсутствуют) действительно показан заложником сложившейся ситуации, о которой более уместно очень подробно написать, анализируя образ Рудина.

Роман «Рудин» по многим причинам стал ключевым романом в творчестве Ивана Сергеевича Тургенева. Он очень долго его вынашивал, хотя написал его быстрее, чем за два месяца (05.06.- 24.07, 1855 г.). Но освобождаться от психологического бремени, связанного с этим огромным трудом «запутывать следы», известные современникам (и участникам) событий, и вместе с тем блестяще продолжать выбранную им линию в литературе было совсем не просто, но Тургенев это сделал. Причем, сделал так, как не удалось сделать ни одному русскому писателю ни до, ни после него. Повесть «Ася» может послужить примером одного из небольших этюдов «рядового» проявления психологического и литературного гения Тургенева.

 

Литература:

 

И. С. Тургенев, ПСС в 12 т., «Ася», т. 5, М., «Наука», 1980.

И. С. Тургенев, ПСС в 12 т., «Рудин», т. 5, М., «Наука», 1980.

В. К. Мершавка, «Метод количественного дискурса произведений художественной литературы», - готовится к печати.

П. Янг-Айзендрат, «Ведьмы и герои. Феминистский подход к юнгианской терапии семейных пар», серия ЮНГИАНСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ, М., «Когито-Центр», 2005.

А. Минделл, , Э. Минделл, «Вскачь, задом наперед: Процессуальная работа в теории и практике», М., «Класс», 1999.

O. Kernberg, "Object-Relation Theory and Clinical Psychoanalysis", Jason Aronson Inc. New Jersey, London, 1995.

F. Perls, R. Heffelrine, P. Goudman, "Gestalt Therapy, Excitement and Grouth in the Human Personality", SOUVENIR PRESS, London, 1951.

 

 

 

 

 

 

 



[1] В. К. Мершавка, «Метод количественного дискурса произведений художественной литературы», готовится к печати.

[2] И. С. Тургенев, ПСС в 12 т., т. 5, «Ася».

[3] O. Kernberg, "Object-Relation Theory and Clinical Psychoanalysis", Jason Aronson Inc. New Jersey, London, 1995. 

[4] F. Perls, R. Heffelrine, P. Goudman, "Gestalt Therapy, Excitement and Grouth in the Human Personality", SOUVENIR PRESS, London, 1951.

[5] А. Минделл, Э. Минделл, «Вскачь, задом наперед: Процессуальная работа в теории и практике» , М., «Класс», 1999.

 

[6] П. Янг-Айзендрат, «Ведьмы и герои. Феминистский подход к юнгианской терапии семейных пар», серия ЮНГИАНСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ, М., «Когито-Центр», 2005.

[7] И. С. Тургенев, ПСС в 12 т., т. 5, «Рудин», Приложение с. 489.

[8] И. С. Тургенев, ПСС в 12 т., т. 5, «Ася», с. 149.

[9] И. С. Тургенев, ПСС в 12 т., т. 5, «Рудин», Приложение с. 489.

[10] И. С. Тургенев, ПСС в 12 т., т. 5, «Ася», с. 149.

[11] Там же, с. 154.

[12] Л. Успенский, «Ты и твое имя», с. 605, Лениздат, 1962.