Книги в моем переводе

Уроки философии и практика психотерапии. Применение метода количественного дискурса для исследования гендерных отношений

 

 

Применение метода количественного дискурса для исследования гендерных отношений художественных персонажей в повести И. С. Тургенева «Переписка»

 

Повесть «Переписка» была опубликована Тургеневым в самом начале 1856 года, то есть непосредственно перед публикацией романа «Рудин». Но это вовсе не значит, что написана она была тоже незадолго до романа:

 

«На первом листе второй тетради [Тургеневым] написано: "Переписка". Кончена 8-го декабря 1854. - (начата в 1844!)».[1]

 

Таким образом, между началом и завершением повести прошло целых десять лет. 

 

«Почерк и цвет чернил позволяют утверждать, что Предисловие, I, II и часть III письма написаны одновременно, судя по указанию Тургенева - в 1844 г.; окончание III, IV, V и начало VI письма написаны в следующий, но, очевидно, не очень отдаленный по времени период этап работы. Вероятнее всего работа над этими письмами велась в конце 1849 - начале 1850 г;.. окончание VI и VII письмо писалось в апреле 1852 г... далее, начиная с  окончания VII письма текст повести писался некоторыми отрывками, в расположении которых не всегда соблюдалась последовательность.

По первоначальному замыслу всех писем должно было быть четырнадцать... На обложке Тургенев записал их номера столбиком и, начиная с VII, рядом с номером кратко обозначал содержание каждого письма. В ходе работы Тургенев заменил номер XI письма на ХIV; письма ХI и ХII содержатся в меньшей из двух тетрадей рукописи и являются, по всей вероятности, позднейшими вставками. Все это дает основания утверждать, что общее количество писем определилось только на последнем этапе работы Тургенева над «Перепиской», т.е. в 1854 году.»[2]

 

Вся эта информация о создании повести очень важна, и в целом ее важность прояснится впоследствии. Также очень важно, что под героиней повести Марьей Александровной Б. скорее всего подразумевается Татьяна Александровна Бакунина, с которой у Тургенева случился «философический роман». На Татьяну Бакунину как главную героиню повести «Переписка» прежде всего указывает то, что автор сохранил отчество и первую букву фамилии Бакуниной, а в первом варианте повести Тургенев прямо указал, что Марья Александровна писала письма из села Ш., которое легко расшифровывается как село Шашкино Мценского уезда Орловской губернии, где в 1842 г. гостила Татьяна Бакунина и протекал их «философский роман» с Тургеневым.[3]

А теперь, взяв из послесловия почти все важные для нас сведения, перейдем непосредственно к работе над текстом переписки, то есть, применим разработанный нами метод количественного дискурса,[4] а затем интерпретируем полученные результаты.

Метод количественного дискурса мы применили к содержанию подавляющего большинства писем. Прежде всего мы исследовали динамику «Я»-«Ты»-отношений - в обоих случаях: и когда автором письма, («Я»-объектом), был мужчина и когда автором письма была женщина. Тогда в первом случае адресатом («Ты»-объектом) являлась женщина, а во втором случае - мужчина. Следует отметить, что кроме гендерной динамики «Я»-«Ты»-отношений[5], присутствующей во всей переписке, содержание некоторых писем (VI, VII, IX, XI, XIII и XIV) вызвало у нас особую заинтересованность в дополнительном исследовании текста. Поэтому сначала мы приведем основные результаты исследования, относящиеся ко всей переписке, а затем остановимся на некоторых темах (отраженных в отдельных письмах), представляющих особый интерес.

Применение метода количественного дискурса к содержанию первых двух писем дало следующие результаты. Для первого письма, содержащего 3125 знаков:

 

«Я»

«Вы» - М. А.

Я                          17   

М.А.                          1

мне                        7

вы                             2

меня                      4

вас                            0

мной                      0

вам                           11

мо(й,я,е,и)            6

ва(ш,ши)                   5

 

 

Итого:   34 (1.08%)

Итого:          18 (0.58%)

 

  У мужчины появилась достаточно сильная мотивация к общению - об этом говорит сравнительно высокий уровень эгоцентризма (1.08%) по сравнению с интенсивностью отношения к «Ты»-объекту, женщине (0.58%). О его мотивации свидетельствует, например, такая его фраза: «Я собирался было выехать сегодня в гости, но остался дома и намерен поболтать немного с вами... Заметьте, однако, что я бы не взял пера в руки, если б не знал, что вашей сестрицы нет с вами»[6]. То есть наряду с появившейся мотивацией существуют и определенные условия которые, видимо, ограничивают интенсивность его отношения к «Ты»-объекту.

Рассмотрим результат применения метода к тексту второго, ответного, письма, которое является очень коротким (693 знака), но весьма информативным:

 

«Я»

«Вы» - А. П.

я                            4   

А. П.                       1

мне                        3

вы                           1

меня                      2

вас                          4 

мной                      0

вам                         5

мо(й,я,е,и)             0

ва(ш,ши)                 5

 

 

Итого:   9 (1.30%)

Итого:     16 (2.30%)

 

Интенсивность отношения к «Ты»-объекту (Алексею Петровичу) у Марьи Александровны просто «зашкаливает» (2.30%), даже при сравнительно высоком коэффициенте эгоцентризма (1.30%). Однако при этом все содержание ее письма свидетельствует прямо о противоположном - отсутствии особого интереса в переписке: «Ваше письмо произвело на меня впечатление неприят­ное. В ответ на ваши «разглагольствования», как вы говорите, позвольте мне тоже предложить вам один вопрос: к чему? Что вам до меня, что мне до вас?»[7] Таким образом, наблюдается парадокс, некоторые проявления которого иногда называют «женской логикой»: заинтересованность в объекте есть, но внешне она прямо не выражается. Более того, не применяя специальных психологических методов, эту парадоксальность фактически невозможно выявить в психотерапии, чтобы впоследствии осуществить конфронтацию. Великий психолог Тургенев позволяет нам наглядно убедиться в том, как проявляется эта парадоксальность, а метод количественного дискурса, основанный на современной психоаналитической теории объектных отношений,[8] даже позволяет сделать некоторые количественные (объективные - с учетом психологии автора) оценки.

 В дальнейшем уровень мужской эгоцентризма несколько растет, а интенсивность отношения к «Ты»-объекту несколько падает, видимо, вследствие уже отмеченной нами ответной защитной парадоксальной установки женщины. Это продолжается вплоть до VI письма, которое в каком-то смысле является переломным. В результате применения количественного дискурса к содержанию этого весьма длинного письма (более 7500 знаков), оказалось: уровень мужского эгоцентризма - около 0.25%, интенсивность отношения к «Ты»-объекту - около 0.2% (то есть они очень существенно снизились). Вместе с тем в этом письме появляется высокий уровень так называемой «мы»-идентификации (0.65%) Внешне она выражается в том, что автор преимущественно использует не личные местоимения «я» и «вы», а местоимение «мы» и соответствующие ему притяжательные местоимения. При этом под «мы» чаще всего подразумеваются «мы все», а конкретные обращения заменяются общими рассуждениями. Такой вариант психологической защиты нередко встречается у мужчин в качестве ответной реакции на диссонанс, вызванный такой парадоксальной защитой женщины.

Психологические нюансы, о которых идет речь, часто встречаются и в повседневной жизни, и в психотерапии. Более того, ситуация оказывается еще сложнее, ибо в межличностных отношениях эти установки обильно насыщены эмоциями, которые зачастую также являются амбивалентными. Но если в первом случае эта сложная психодинамика фактически остается бессознательной, то во втором случае задача терапевта состоит в том, чтобы не уходить в защиту, прибегая к обсуждению с клиенткой общих тем или чтению ей лекций, а к осуществлению конфронтации с ее защитной парадоксальностью, и эта конфронтация (скорее всего применяемая неоднократно и на разных уровнях осознания) обязательно будет способствовать развитию терапевтического процесса.

В VII письме ситуация повторяется: очень низкий уровень эгоцентризма и интенсивности отношения к «Ты»-объекту (0.3%-0.2%) у автора-женщины, но теперь она отказывается от своей парадоксальной реакции (реагировать становится больше не на что) и повторяет вариант мужской защиты, причем на более высоком уровне: она отказывается от «мы все»-идентификации, «делит всех» на мужчин и женщин и на этом (в данном случае - социальном уровне) переходит к конфронтации. Иначе говоря, фактически она сама осуществляет конфронтацию со своим адресатом-мужчиной, правда в защитной, обезличенной и бессознательной форме. Ниже приведены результаты применения метода количественного дискурса к содержанию письма (7450 знаков), в котором значительную часть занимает интерпретация Марьей Александровной гендерных отношений:

 

«Ж»

«М»

 

 

девушка                         6   

герой                                  2

женщина                        5

мужчина                             5

она                                 21

он                                       12 

ей (ней, ею, нею)          10

ему  (нем)                          4

ее (нее)                          14

его   (него)                         10

 

им (ним)                               1

 

они (им)                               4

 

 

Хочет                             0

Хочет                                  0

Не может                       4

(Не) Может                         0

Должна                          0

Должен                               0

 

 

Итого:             56 (0.75%)

Итого:                   38 (0.51 %)

 

Как видно из таблицы, фактически женский эгоцентризм перешел с индивидуального на гендерный уровень (0.75%) и в полтора раза превосходит интенсивность отношения к «Ты»-объектам, мужчинам (0.51 %).

«Мужчине ничего не значит начать новую жизнь, стряхнуть с себя долой всё прошедшее: женщина этого не может. Нет, не может она сбросить свое прошедшее, не  может  оторваться  от  своего  корня - нет,  тысячу раз нет! И вот наступает жалкое и смешное зрелище... А он?..   Ищите его! где он!.. Но, боже мой! из какого мелкого тщеславия он это делает! В его учтивом сострадании, в его будто дружеских советах, в его снисходительном объяснении прошедшего  слышится такое  сознание  своего превос­ходства! Так ему приятно и весело давать самому себе чувствовать каждую минуту - какой он умница и как он добр! И как мало понимает он, что он сделал! Как он умеет даже не догадываться о том, что происходит в сердце женщины, и как он обидно сожалеет о ней, если  и  догадывается!..»[9]

 

С точки зрения содержания в этом нет ничего удивительного, ибо, защищаясь (или нападая), Марья Александровна постепенно сама же «нашла» свою болевую точку или, говоря иначе, свой эмоционально заряженный комплекс:

 

«Руки мои дрожат, и я вся в лихорадке... Лицо го­рит. Пора перестать... Поскорей отправлю это письмо, пока мне не стало стыдно своей слабости. Но ради бога, в вашем ответе ни слова - слышите, ни слова сожа­ленья, а то я никогда к нам: писать не буду. .Поймите меня: я бы не хотела, чтоб вы приняли это письмо за излияние непонятой души, которая жалуется... Ах! мне всё равно!..»[10]   

 

Как и следовало ожидать, в следующем, VIII письме следует эмпатичный ответ Алексея Петровича:

 

«Пословица недаром гласит: «Женский ум лучше многих дум», а женское сердце и подавно - ей-богу! Если б женщины знали, насколько они добрее, великодушнее и умнее мужчин - именно умнее,- они бы возгордились и испортились бы; но они, к счастью, этого не знают, не знают потому, что их мысль не привыкла беспрестанно возвращаться к самой себе, как у нашего брата. Они о себе мало ду­мают - это и слабость их и сила; в этом заключается вся тайна - не скажу нашего превосходства, а нашего могущества. Они расточают свою душу, как щедрый наследит; отцовское золото, а мы с каждого вздора берем проценты... Где ж им тягаться с нами?.. Это всё не комплименты, а простая, опытом доказанная истина.»[11]

 

И тогда, разумеется, индивидуальный уровень эгоцентризма Марьи Александровны в следующем, IX, письме (4 465 знаков) резко возрастает:

 

«Я»

«Вы» - А. П.

я                                27   

А. П.                       1

мне                            12

вы                           10

меня                            7

вас                          1 

мной                           0

вам                         5

мо(й,я,е,и)                11

ва(ш,ши)                 2

 

 

Хочу                        0

Хотите                                  0

Могу + не могу     2 + 1

можете                               1?

Должна                   0

Должны                                2

«Я не»                     10

«Вы не»                                3

 

 

Итого:   57 (1.27%)

Итого:     19 (0.42%)

 

А индивидуальный уровень эгоцентризма эмпатичного Алексея Петровича в следующем, Х, письме (3823 знака) соответственно резко падает:

«Я»

«Вы» - М. А.

я                            9   

М.А.                           2

мне                        1

вы                              9

меня                      1

вас                             0 

мной                      0

вам                             6

мо(й,я,е,и)            1

ва(ш,ши)                    7

 

 

Итого:   12 (0.31%)

Итого:             24 (0.62%)

 

Такова цена мужской нерегулируемой эмпатии, которая, как известно, прямо отражает способность эмоционального контроля:

 

«Вы боитесь - будемте говорить без обиняков - вы боитесь остаться старой девушкой. Вам, я знаю, уж двадцать шесть лет. Действительно, положение старых девушек незавидно: все так охотно смеются над ними; все с такой невеликодушной радостью подмечают их странности и слабости; но если поглядеть попристаль­нее на любого уж стареющего холостяка - и на него стоит уставиться пальцем: найдется и в нем, над чем нахохотаться вдоволь. Что делать? С бою счастья не возьмешь. По не должно забывать, что не счастье, а достоинство человеческое - главная цель в жизни».[12]

 

В XI письме (3015 знаков) Алексей Петрович отчасти «вознаграждается» за проявление эмпатии и самокритику - эгоцентризм Марьи Александровны несколько снижается, а отношение к «Ты»-объекту несколько возрастает:

 

«Я»

«Вы» - А. П.

я                           16   

А. П.                       3

мне                        7

вы                           7

меня                      4

вас                          3 

мной                      0

вам                         10

мо(й,я,е,и)             5

ва(ш,ши)                 3

 

 

Итого:   32 (1.06%)

Итого:     26 (0.86%)

 

«Но как я вам благодарна за ваше письмо!.. Знаете ли, меня иногда посещали такие горькие мысли...»[13]

 

XII письмо - «письмо в письме» требует специального дискурса, поэтому мы его пропускаем и переходим к письмам, завершающим переписку. Речь пойдет о несостоявшемся приезде Алексея Петровича к Марье Александровне, ее надежде, связанной с ожиданием его приезда, крушением этой надежды и его последним письмом, в котором крайне просто объясняется нарушение его обещания. В силу ограничений, связанных с объемом статьи, мы приведем результаты количественного дискурса и ограничимся самыми краткими пояснениями:

 

XIII письмо от Марьи Александровны Алексею Петровичу (1300 знаков):

 

«Я»

«Вы» - А. П.

я                            1   

А.П.                     1

мне                        2

вы                        3

меня                      1

вас                       0 

мной                      0

вам                      5

мо(й,я,е,и)            0

ва(ш,ши)              2

Итого:   4 (0.31 %)

 

 

 

Мы                         3

 

Нам                       2

 

Наш                       1

 

Нас                        2

 

Итого:   8 (0.62%)

Итого:  11 (0.85%)

 

В данном случае мы сталкиваемся с двумя интересными и важными феноменами: резким повышением интенсивности отношения к «Ты»-объекту (и соответствующим снижением уровня эгоцентризма женщины-автора) и еще одним формированием «мы»-идентичности. Но если первый фактор объяснить очень просто - он связан с ожиданием приезда значимого объекта, то второй фактор все же требует некоторых пояснений. В отличие от «мы»-идентичности, о которой шла речь ранее и которая подразумевала «все мы»-идентичность, в данном случае «мы»-идентичность подразумевает только двух человек «мы» = «я» + «вы». Если ее можно назвать защитой, то лишь защитой от возрастающей тревоги:

 

«Как мы увидимся? Поддержится ли та духовная связь, которая, сколько мне кажется, уж начиналась между нами? Не перервется ли она при свидании? Не знаю, мне отчего-то жутко...»[14]

 

XIV письмо (1140 знаков): надежда Марьи Александровны фактически полностью истощилась:

 

«Я»

«Вы» - А. П.

я                            8   

А.П.                  1

мне                        4

вы                        5

меня                      0

вас                       0 

мной                      0

вам                       0

мо(й,я,е,и)            0

ва(ш,ши)              0

Итого:   12 (1.05%)

 

 

 

Мы                        1

 

Нам                       1

 

Наш                       1

 

Нас                        1

 

Итого:   4 (0.35%)

Итого:  6 (0.52%)

 

Мы видим возрастание того же защитного эгоцентризма автора, значительное снижение интенсивности отношения к еще недавно значимому для нее «Ты»-объекту и фактическое исчезновение так мало просуществовавшей «мы»-идентичности:

 

«Живы ли вы? Или, может быть, вам уж наскучила наша переписка; может быть, вы нашли себе развлечение более приятное, чем то, которое могут доставить вам письма уездной барышни?..»[15]

 

Великий Тургенев в нескольких словах выражает грандиозный эгоцентризм «уездной барышни» (например, Татьяны Лариной...) Вы не живы или вам наскучила переписка - с акцентом только на второй возможности от неизбывной жалости к себе любимой. А он, адресат, оказывается, «не жив», то есть на самом деле умирает.

 

XV прощальное письмо Алексея Петровича: (7710 знаков):

 

«Я»

«Вы» - М. А.

Я                          33   

М.А.                          2

мне                        9

вы                             3

меня                      3

вас                            2 

мной                      1

вам                           9

мо(й,я,е,и)            9

ва(ш,ши)                   3

Мы/с вами          2/2          

 

Итого:   55 (0.71%)

Итого:          19 (0.246%)

 

Налицо существенная утрата интереса к себе и почти полная к когда-то значимому для него «Ты»-объекту. Похоже, Алексей Петрович, просто подводит итог всей своей жизни, частью которой была эта... живая переписка, которая теперь умирает вместе с ним:

 

«Я прежде вам не то говорил, да смерть хоть кого научит.  А впрочем,  кто скажет,  что такое жизнь, что такое истина? Вспомните,  кто не дал на этот вопрос ответа...»[16]

 

Пилат сказал Ему: что есть истина? И, сказав это, опять вышел к Иудеям и сказал им: я никакой вины не вижу в Нем... (Иоан. 18:38)

 

Литература:

 

И. С. Тургенев, ПСС в 12 т., «Переписка», т. 5, М., «Наука», 1980.

М. Бубер, «Я и Ты», в сб. Мартин Бубер «Два образа веры», М., «Республика», 1995.

O. Kernberg, "Object-Relation Theory and Clinical Psychoanalysis", Jason Aronson Inc. New Jersey, London, 1995.

В. К. Мершавка, «Метод количественного дискурса произведений художественной литературы», - готовится к печати.



[1] И. С. Тургенев, ПСС в 12 т., т. 4, «Переписка», Послесловие, с. 391, М., «Наука», 1980.

[2] Там же.

[3] Там же, с 395.

[4] В. К. Мершавка, «Метод количественного дискурса произведений художественной литературы», готовится к печати.

[5] М. Бубер, «Я и Ты», в сб. Мартин Бубер «Два образа веры», М., «Республика», 1995.

[6] И. С. Тургенев,  «Переписка», с. 20

[7] И. С. Тургенев,  «Переписка», с. 22

[8] O. Kernberg, "Object-Relation Theory and Clinical Psychoanalysis", Jason Aronson Inc. New Jersey, London, 1995.

[9] И. С. Тургенев,  «Переписка», с. 31.

[10] Там же, с. 32.

[11] Там же, с. 33.

[12] Там же, с. 37.

[13] Там же, с. 38.

[14] Там же, с. 43.

[15] Там же, с. 44.

[16] Там же, с. 48.