Подразделы
Книги в моем переводе

Swamplands of the Soul: New Life in Dismal Places

Автор:
Джеймс Холлис

Объем: 252 стр.

Посмотреть все книги

Книги

Автор:
Билли Б. Курри

Год: 2010

Билли Б. Курри

Гимн Госпоже Удаче. Юнгианское исследование темы игры и игрока

Перевод: В. Мершавка, 2010,

© 2007 by Billie B. Currie
© «Эксклюзив-книга», 20100
© Перевод В. Мершавки, 2010
оформление обложки, редакция: Е. Хандурова, 2010.

 

Содержание

Выражение благодарности

1. Введение

2. Тема игры и игрока в психоанализе и аналитической психологии
Юнг и юнгианцы
Фрейд и фрейдисты

3. Гимны в честь Госпожи Удачи в разные исторические эпохи
Распространение казино

4. Что такое казино
Казино как бизнес-центр
Казино как клуб для развлечения
Отношение игрока в казино к вероятности и случайности

5. Госпожа Удача

6. Танец Игрока с Госпожой Удачей
Танец первый: Сью и Шер
Танец второй: Пэт
Танец третий: Мэри и Джоан
Танец четвертый: Салли
Обсуждение

Эпилог

Глоссарий юнгианских терминов

Библиография

 

2. Психологические связи

Юнг и юнгианцы

В трудах Юнга есть одно из немногих указаний на игру в уже упомянутом его очерке «Философское дерево»[11]. Интерпретируя рисунок клиента, Юнг отметил значение эмоциональной напряженности или эмоциональной ценности примитивного сознания. Его замечание послужило реакцией на подпись к рисунку: «Пробуждается моя душа, каждый мой нерв в напряжении. Я – это Игра Игрока».

По мнению Юнга, слова клиента имели отношение к священным писаниям Востока, в которых существовала связь света, солнца и огня, а также бога, – с игрой в кости. В этих священных писаниях кости также соотносились с «великолепием», которое, согласно Юнгу, в примитивной психологии связано с понятием «маны»[12]. Далее Юнг писал:

…Гетерогенные явления: дождь, буря, сила буйвола и страстная игра в кости, – могут стать идентичными. В момент высокого эмоционального напряжения игра и игрок составляют единое целое[13].

Игрок может «перегореть», узнав о своем «блестящем мастерстве», зачарованный страстностью, харизматичностью и божественной силой игры в кости. Бросая кости, боги творят судьбу игрока – тем самым как бы прорицая ее. Но такие действия божественных сил могут вызвать у него инфляцию и породить самомнение. Игрок становится одержим своим комплексом и действует, находясь в состоянии с низким уровнем сознания. Если перейти на язык юнгианцев, можно сказать, что мана-личность идентифицировалась с архетипом – Госпожой Удачей. При этом произошло снижение уровня эго-сознания – оно «утонуло» в мощном потоке архетипической энергии бессознательного. Эта эмоциональная энергия – наряду с напряжением, присущим игре и игроку, – является исключительно важной, определяя дальнейшее поведение игрока. Если сознательная установка игрока оказывается не слишком прочной для формирования связи с бессознательным, – иначе говоря, если энергия бессознательного заставляет игрока забыть о реалиях своей жизни, – то игра может «увязнуть» в патологии. (В таком случае) игрок находится под заклятием автономного комплекса – отщепленной части психики, обладающей самостоятельным воздействием, – то есть, его поведение становится совершенно неподконтрольным его сознанию.

Теория комплексов Юнга образует основу, которая поможет нам начать знакомство со своим внутренним игроком. Изучение (психологии) игроков можно начинать с себя. В чем состоит сходство? Можем ли мы узнать себя в какой-нибудь такой истории? Что придает нам энергии, что нас зачаровывает? Может быть, это игра, тайна, а может быть – риск? Хотя комплексы формируют универсальные паттерны, у каждого из нас они уникальны, ибо развиваются на основе нашего индивидуального опыта. Работая над тем, чтобы узнать собственные комплексы, мы повышаем уровень своего сознания, – то есть формируем более прочное Эго. Можно считать, что комплексы – это контейнеры психической энергии. Без них наша сознательная установка обязательно закоснеет. Чем лучше мы осознаем позитивные или негативные эмоции, сопутствующие архетипу игрока, тем больше у нас возможностей исследовать напряжение, которое привносит этот образ. Мы можем более осознанно отслеживать свои эмоции. Именно поэтому все идеи, связанные с юнгианской теорией комплексов, стали отправной точкой в моем исследовании архетипа игрока.

[...]

Коллега и помощница Юнга Мария-Луиза фон Франц отмечает, что в верованиях примитивных племен вечными могут быть только боги[15]. В древности, наверное, считали так: раз, два, три… – соответственно числу объектов. При этом счет относился к сфере богов. Хотя современные статистики, видимо, как-то могут манипулировать числами, на фон Франц это не производит впечатления, и она придерживается мнения, что в операциях с большими числами и вероятностями теряется человеческая личность.

Считающие боги относятся и к позитивному, и к негативному полюсу. Фон Франц ссылается на библейского Бога, который, как известно, мог точно сосчитать волосы на голове человека. Но вместе с тем она подробно пересказывает молитву племени, живущего в Западной Африке, в которой выражается страх перед считающими богами. В этой молитве перечисляются пять архетипических сил: Смерть, Огонь, Пустота, Богатство и День. Любая из этих сил может считать, и в молитве человека присутствует мольба о том, чтобы его не сосчитали, – жители племени изо всех сил стремятся избежать считающих богов, встреча с которыми сулит им злую судьбу: они не хотят, чтобы Смерть включила их в свой пронумерованный список.

В казино могущество, связанное со счетом денег и усиленное представлением о том, как выигравший разбогател, становится еще больше. Страсть игры сопоставима с силой пламени – она становится очень жгучей. Негативный аспект таких считающих богов и демонов заключается в их способности считать до бесконечности, когда архетип поглощает человеческую душу.

[...]

Следуя замечанию фон Франц о том, что архетипом игрока является игра, интересно посмотреть на игру с других точек зрения. В 1996 году целый выпуск журнала «Parabola» был посвящен статьям о работе и игре. В нем была статья Йохана Хёйзинги (Johan Huizinga)*, в которой автор устанавливал характерные черты, отличающие игру и помогающие четко определить грань между развлекающимися и азартными игроками[18]. Он описывает игру животных, при этом заметив, что игра старше культуры, ибо в основе культуры лежит развитие человека. Он описывает характерные позы и поведение двух собак, которые хотят поиграть друг с другом, а также соблюдение ими правил игры. Например, укус не предполагает причинение боли, как это бывает у детей, это «игра в драку». Однако часто игра приводит к неожиданным последствиям. Одной из играющих собак становится больно или она может растеряться, и тогда правила игры инстинктивно нарушаются. Игра становится агрессивной, а затем и вовсе перестает быть игрой.

Согласно Хёйзинге, игра – это добровольная деятельность, которая доставляет удовольствие. Игре присуща свобода, позволяющая перейти от реальной жизни к притворству и фантазии. Этот воображаемый мир может быть весьма серьезным, полностью поглощать внимание игроков и уводить их далеко от реальности. У игры есть свои пространственно-временные ограничения, которые служат границами этого особого воображаемого мира. Внутри игрового пространства создается определенный порядок, который лучше всего поддается эстетическому описанию. Мы можем оказаться завороженными игрой или даже только наблюдением за ней. В процессе игры нарастает напряжение; игрок хочет добиться определенного результата или ожидает его. В процессе игры результат остается неизвестным, он бывает более или менее вероятным. Будут ли нарушены правила? Превратится ли игра в агрессивную борьбу? Будет ли утрачена монополия игры, несмотря на самые серьезные усилия ее сохранить? Будет ли младенец с большим наслаждением тянуть свои маленькие пальчики ко рту и сосать их? Кроме того, игра может содержать элемент загадки, которую Хёйзинга видит в стремлении «наряжать» ребенка – тем самым приписывая ему еще одну роль, которую он может сыграть. Мы полагаем, что роль другого человека может быть частью «другого» мира, в котором мы хотели бы жить, но что-то нам мешает это сделать. Кто же такой – этот шалун или «интерпретатор»? Кто это такая – в маминой шляпе? Или, может быть, ряженый, как на Марди-Гра?* При этом в повседневной жизни у нас бывает много возможностей заниматься «игрой ума», которая внешне выражается в игре слов. Тогда человек может в глубине души испытывать очарование безграничной игрой воображения, или в гармоничном сочетании с нею. Проявление несерьезности в межличностном общении может позволить человеку расширить свою сферу мышления – быть может, за счет проникновения в Теневые области психики. Ролевая игра дает ему возможность отыграть свою Тень, в которой содержится вытесненная или неразвитая часть (личности), столь важная в стремлении человека обрести психическую целостность, а также способность вступать в контакт со своим «я» и близко с ним познакомиться.

[...]

Обсуждая роль денег в современном мире, Бауэр предполагает, что бесконечные разговоры о деньгах в обществе не повысили уровень нашего осознания архетипических таинств, связанных с деньгами, как бесконечные разговоры о том, что секс снял покров таинства с человеческой сексуальности. У всех нас есть и сексуальные комплексы, и комплексы, связанные с деньгами[23].

Бауэр рассматривает сакральную, качественную сторону архетипа как когда-то существовавшую, но полностью исчезнувшую, уступив место количественному влиянию денег в Западном обществе. И вместе с этим культурным аспектом, остаются неисследованными еще более эмоциональные аспекты комплексов, связанных с деньгами. По этой же причине сакральный аспект архетипа игрока в нашем материалистическом обществе уступил место светским образам Госпожи Удачи.

Повторяю, недоступность для нас таинства архетипа делает нас уязвимыми к его воздействию. В мире игры некоторые люди могут видеть в деньгах исцеление от всех болезней или венец всех фантазий. Жадность и стремление к власти присутствуют в результатах всех проводившихся социометрических исследований. Русский писатель Федор Достоевский, который был известным игроком, с нескрываемым презрением писал о «всякой сволочи», собиравшейся вокруг вращающейся рулетки наряду с аристократией[24]. Что же касается сакрального аспекта, то мы не можем не видеть те неимоверные жертвоприношения, которые совершаются в храме Госпожи Удачи.

[...]

Наши установки по отношению к игрокам иногда отражают наши внутренние убеждения, а иногда – просто социально одобряемые ценности. Что касается лично меня, то я знаю, что мне придется столкнуться с многими вопросами, если я собираюсь бороться за то, чтобы узнать своего внутреннего игрока. Что касается моих убеждений и ценностей, я размышляю над тем, когда именно в жизни я больше всего рисковала? В каких сферах жизни я вряд ли стала бы играть? Рисковала бы я ради любви, ради денег или ради высокой политической должности? Какие конфликты могли заставить меня искать удачу? И какой цели служили бы мои игры: цели, поставленной Эго (что очень характерно для меня), – или цели, поставленной Самостью?[29]

Эти вопросы навели на мысль о конфликте между Эго и Самостью у «павших» корпоративных героев, у духовных воинов и у меня самой. Юнг объяснял, как любовь – в самом широком смысле этого слова, – часто становится причиной межличностного конфликта. Он отмечал, что людям не хватает осознания важности любовных конфликтов, и таким образом относил их к бессознательной Теневой области. Эта мысль вселяет тревогу, ибо бессознательная, инстинктивная сторона Эроса как персонификации любви, может быть демонической – способной околдовать и сделать человека одержимым. Демоническая одержимость игрока и погоня за Госпожой Удачей – это крайне опасное состояние. Юнг нам показывает путь к осознанному взаимодействию с Эросом ради развития самости:

Если люди могут быть достаточно образованы для того, чтобы ясно видеть Теневую сторону своей сущности, то можно надеяться на то, что они также научатся понимать и любить своих человеческих собратьев. Чуть меньше лицемерия и фальши в совокупности с чуть более высоким уровнем самопознания могут привести лишь к улучшению отношений с нашим соседом, ибо мы слишком склонны приписывать нашим собратьям несправедливость и оскорбления, которые причиняют боль нашей собственной сущности[30].

Юнгианский аналитик Мэрион Вудман (Marion Woodman) сообщает о своей глубокой озабоченности в отношении пагубной силы архетпической одержимости, существующей в современном мире. Она указывает на то, что мы, люди, можем находиться во власти архетипа или быть одержимыми им, а потому нам нужно быть проницательными в отношении своих политических лидеров, которые могут находиться во власти этой нуминозной силы. Вудман соотносит поведение лидера с игроком, охваченным возбуждением и страстью, обусловленными архетипической божественной энергией, которая лишает его человеческого облика. Погоня (за удачей), мощная архетипическая энергия может создать такое бессознательное состояние, которое приводит к полному пренебрежению (интересами) других людей[31]. Точка зрения Мэрион Вудман полностью соответствует мысли, что нам чрезвычайно важно осознавать свою индивидуальную, потенциально пагубную энергию.

Другой юнгианский аналитик, Грег Могенсон (Greg Mogenson), рассуждает над мыслями Юнга в отношении знания человеческой психики[32]. Он нам напоминает: Юнг предлагал, чтобы мы отбросили всякие учебники и столкнулись лицом к лицу со всеми ужасами, существующими в мире: посетили игорные заведения, психиатрические клиники и тюрьмы, а также биржи, больницы и церкви. В этих местах мы испытали бы всевозможные страсти, которые существуют в жизни. Посредством анализа сновидений Могенсон прослеживает проявление этих мощных переживаний в бессознательном. Он работает со сновидениями так, как впоследствии я буду работать с историями игроков. Независимо от того, испытываем ли мы такие же сильные муки, как игрок, или нет, я верю, что анализируя истории игроков на всем континууме игры, можно хотя бы отчасти ощутить ту силу, которая бросает вызов нашей сознательной установке. По мнению Могенсона, мы можем осознать, что при отыгрывании своей социальной основы действие наших моральных принципов может быть несколько заторможенным, чтобы отнестись к ней критически. По существу наша мораль может вообще не подвергать ее сомнению и оставить нас в раздумьях; как мы впоследствии увидим, так все и происходит в жизни игроков: «Что же в меня вселилось?»[33]

[...]

Переходя к юнгианской терминологии, мы можем сказать, что произошло высвобождение психической энергии из-под власти комплекса, управлявшего зависимостью, и появилась возможность творческого освобождения от алкогольной зависимости. Навязчивая сила зависимости была лишена притока энергии (и перестала активно действовать) благодаря нуминозности нового опыта[35].

Любое нуминозное переживание человека предполагает встречу с более масштабной внутренней личностью, то есть связь с его аутентичной сущностью. Именно трансформирующее присутствие духа приводит нас к возрождению. Таким образом, Роланд Г. должен был ощущать свое исцеление как духовный опыт.

В письмах к Юнгу Билл В. Объяснил важность этого случая для создания Ассоциации АА. Символическим контейнером для проявления духовности стала аббревиатура АА; а реальным контейнером – регулярные собрания группы. В ответном письме Биллу В. Юнг пишет:

На более низком уровне его пристрастие к алкоголю было сродни духовной жажде, стремлению всей нашей сущности к целостности, но выраженное на средневековом языке: единения с Богом… Единственный правильный и разумный подход к такому переживанию состоит в том, что оно происходит с вами в реальности, и оно может случиться, когда вы следуете пути, ведущему к более высокому уровню сознания. Вы могли бы достичь этой цели благодаря нисхождению благодати, или честному и откровенному общению с друзьями, или такому развитию своего мышления, чтобы оно выходило за рамки чистого рационализма[36].

Если алкоголик ищет связь с духовностью в бутылке, то игрок может ощутить нуминозную связь – невидимую воодушевляющую духовность – (в погоне) за Госпожой Удачей, находясь в ее храме – в казино.

[...]

Мэрион Вудман в своей книге «Addiction to Perfection: The Still Unravished Bride»* исследует архетипические паттерны, которые проявляются в образе ведьмы в индивидуационном процессе женщины. Позитивный, творческий, одухотворенный Анимус оказывается заслоненным властным Анимусом. Демонический Любовник с характерными чертами трикстера может проявлять как свои позитивные, так и негативные качества. Автор обсуждает отношение к духовному странствию женщины, живущей в современной культуре, сконцентрированной на патриархальных ценностях. Видимо, Вудман, как и другим авторам, исследующим тему зависимости, приходится заниматься поиском трансформирующего переживания – в данном случае человеку мешает погоня за идеалом совершенства. В случае с игроком – это погоня за иллюзией.

Другой юнгинский автор Линда Леонард (Linda Leonard), исходя из глубинного понимания своих собственных зависимостей написала книгу о связи зависимости и творчества: «Заклинание пламенем: творчество под покровом зависимости» («Witness to the Fire: Creativity and the Veil of Addiction»). Она прослеживает внутреннюю борьбу, происходящую в душе нескольких писателей и художников, включая великого русского писателя Федора Достоевского, личность которого изучал и Фрейд. Достоевский был азартным игроком, который часто проигрывал в рулетку все до нитки, а затем ему приходилось писать, например, «Преступление и наказание». И этот процесс повторялся снова и снова. В своей книге Линда Леонард освещает много архетипических персонажей, обладающих паттерном зависимости. Среди них присутствуют Игрок и Романтик: оба этих персонажа могут стать жертвой соблазна энергии Эроса.

Энергия Эроса обволакивает персонажей книги Достоевского «Игрок». Его литературному стилю присущ жизненный реализм персонажей, и читатель может ощутить, как шарик перескакивает с одного номера на другой на вращающемся колесе рулетки, которая является ключевым объектом в его произведении[39].

[...]

Фрейд и фрейдисты

Психоаналитики были одними из первых, работавших с игроками в самом начале ХХ века. В 1936 году Эдмунд Берглер написал свою первую статью, в которой утверждал, что игрок – не просто слабая личность, которая ищет легких денег, даже рискуя потерпеть неудачу. По существу, игрок – это «невротик, бессознательно желающий проиграть»[40]. Данная идея как бы относилась к «психологическому мазохизму», и в течение многих лет оставалась преобладающей психоаналитической концепцией. Берглер всячески стремился выявить тип патологического игрока, который он описал, и отделить его и от игроков-мошенников, и от «социальных» игроков, для которых игра служит развлечением. Характерные черты патологического игрока по Берглеру были очень похожи на характерные симптомы, которые стали впоследствии стали включать в медицинские модели. Они содержали хроническое занятие игрой, крайнюю поглощенность игрой, исключавшую другие интересы, оптимизм в отношении выигрыша даже при проигрыше и неспособность, выиграв, прекратить игру. По существу, патологический игрок рискует сверх всякой меры и концентрируется на полуболезненном-полуприятном напряжении, которое возрастает после сделанной ставки во время ожидания результата[41].

Объяснение самого Фрейда [психологии] игрока появилось позже, чем объяснения некоторых его последователей, и началось с его идей в отношении [личности] Достоевского. Еще в 1987 году Фрейд писал о мастурбации как о первичной зависимости, которая заменяет или замещает все остальные зависимости. В комментарии Фрейда зависимости Достоевского от игры речь идет о психопатологии, основанной на невротической и инстинктивной фантазии. Такой особый тип инстинктивной фантазии он приписал игровой зависимости Достоевского[42]. В работе Фрейда говорилось, что такой тип фантазии проявлялся в бессознательно измененном поведении, а не в невротических симптомах, связанных с телом и психикой. Тогда появлялась основа связи с инфантильной мастурбацией, включавшей в себя фантазию и несколько иное поведение, которое приводило человека к самоудовлетворению благодаря фантазии. Ричард Ульман (Richard Ulman) и Гарри Пол (Garry Paul) считали эту работу Фрейда трудом, на котором основывалась их теория зависимости, основанной на фантазии[43]. На первый взгляд, кажется, что их концепция повторяет идею Юнга об алкогольной зависимости, а именно, – что она представляет собой неудачную попытку установить равновесие между материей и духом, и таким образом сформировать более связную самость.

Продолжая разговор об идеях Фрейда, следует сказать, что он был убежден в том, что игра является замещением мастурбации, в основе которой лежит сильное чувство вины, возникшее вследствие подавленных эдиповых воспоминаний[44]. Фрейд также отмечал связь между страстным увлечением игрой Достоевского и его последующей творческой литературной деятельностью. С юнгианской точки зрения, самоудовлетворение можно рассматривать как разрешение высвободить психическую энергию, находящуюся во власти автономного комплекса, тем самым открывая выход энергии для реализации творческих возможностей: дионисийское разрушение жизненных ограничений.

[...]

Еще один психоаналитик, Отто Фенихель (Otto Fenichel), соглашался с Фрейдом относительно идеи мастурбации, вызванной фантазиями эдипова конфликта[46]. Однако он отмечал, что игрок возбужден и увлечен, получает от игры удовольствие и не хочет остановиться. Таким образом, он считал увлечение азартной игрой более серьезным фактором по сравнению с расстройством, вызванным навязчивой одержимостью (obsessive-compulsive disorder). Он сравнивал увлечение игрой с сексуальным возбуждением, как это делал Фрейд в своей теории мастурбации, сопоставляя выигрыш с оргазмом, а проигрыш – с кастрацией или смертью от рук отца, – то есть отыгрыванием эдипова конфликта. Фенихель считал, что Отец Рок и Госпожа Удача являются сублимированными родительскими фигурами. Одержимость ложным оптимизмом игроков он считал нарциссической – убежденностью в том, что они выиграют, несмотря на любые трудности. Одни психоаналитики, разделяющие взгляды Фенихеля, считали Госпожу Удачу символической матерью, а игру – призывом к ней игрока полюбить его. Другие психоаналитики совершенно не были уверены в том, что Фортуна (Госпожа Удача) может быть матерью или отцом. Некоторые психоаналитики отмечали присущий игрокам оральный нарциссизм[47]. Действительно, еда, выпивка и курение являются общепринятым занятием клиентов казино.

Другой фрейдист, Ральф Гринсон (Ralph Greenson), поддерживая теорию мастурбации, вызванной эдиповой фантазией, предположил, что и мастурбация, и азартная игра начинаются как обычная игра, что соответствует идее существования игрового континуума от развлечения до патологии[48]. По его мнению, сначала игра представляет собой снятие напряжения, но по мере ее продолжения игривость исчезает и заменяется пагубными фантазиями – о том, что находится под запретом. Затем под воздействием тревоги и вины происходит децентрация Эго, и тогда игра уже не доставляет удовольствия, как раньше, а несет в себе угрозу Эго. В переводе на юнгианский язык мы могли бы сказать, что Эго заменяется комплексом, что приводит к понижению уровня сознания. Рациональное мышление становится невозможным.

[...]

Еще один психоаналитик, Д. В. Винникотт (D. W. Winnicott) был первым, кто стал изучать связь творчества и игры в своей книге «Игра и реальность» («Playing and Reality»). Прежде всего его работа основывается на взаимодействии между матерью и младенцем. Благодаря Винникотту мы постепенно стали осознавать понятия «достаточно хорошей матери» и «переходного объекта». Но игра входила в сферу особого интереса этого психоаналитика. Согласно Винникотту, в игре важно не ее содержание, а межличностные отношения между играющими. Они включают в себя отношение ребенка к объекту, или же можно вести речь об игре, происходящей между психоаналитиком и клиентом.

Винникотт объяснил свое несогласие с предполагаемой Фрейдом связью между игрой и мастурбацией. По его мнению, игра – это самостоятельный процесс, требующий отдельного изучения. Кроме того, он очень сомневался, что его изучение игры детей можно без коррекции применять к игре взрослых.

В его теории игровое пространство – это возможное расстояние между матерью и младенцем (причем, речь идет как о психологической дистанции, так и о внешнем пространстве). Игра вызывает огромный интерес благодаря взаимозависимости между этими двумя пространствами: внутренней фантазии и внешней реальности. При этом с развитием ребенка магия (игры) исчезает. Мать не всегда отвечает потребностям ребенка. Именно в этот период развития (ребенка) возникает восприятие и последовательное принятие «Другого». Это начало «игры в отношения» – и эти отношения являются развитием воображения, и тогда развитие ребенка не задерживается и не фиксируется на его фантазиях.

[...]

Игрок думает так: «Если я здесь останусь, то отыграю проигранные деньги, – такая вероятность существует. Теперь наступила моя очередь выигрывать». Но, возможно, дилемма не связана с выигрышем и проигрышем. Мы могли бы изменить проблемную ситуацию и поставить вопрос иначе: стоит ли человеку терять самоуважение и свою семью? Тогда нужно исследовать эту новую возможность, противоположную первому предположению: « Я ведь могу и проиграть (вероятности связаны со статистикой больших чисел и не имеют никакого отношения к любому конкретному человеку). Я могу проиграть больше, чем в состоянии отдать; я могу потерять даже свою семью». Ясное представление о такой возможности может поместить такого игрока в ситуацию воображаемой игры – то есть в пространство, где есть и другие возможности. Чтобы игроку сохранить ясность сознания, он должен суметь себя уговорить перейти в пространство творческой игры, то есть – в состояние, промежуточное между желанием и реальностью.

Согласно предположению Винникотта, наверное, лишь в игре человек становится настолько свободным, чтобы он мог заниматься творчеством. Игра подразумевает доверие и дает место творчеству. Утверждая это, нужно точно определить, что имеется в виду под творчеством. В данном случае, и это объединяет психоаналитическую теорию с нашим исследованием игрока, под творчеством подразумевается необходимая составляющая поиска Самости. В таком случае, если погоня (за удачей) игрока представляет собой дезориентированный или искаженный поиск целостности, – поиск духовности жизни в чреве казино, – то нам стоит задуматься над тем, существует ли область в психике игрока, свободная для творческой игры. А может быть, она исчезла из-за отсутствия у него способности отделить фантазию от реальности? Или другой вопрос: насколько следует погрузиться в пропасть, чтобы появился трансформирующий образ?

[...]

Мне думается, этот фрагмент – может стать пищей для размышлений применительно к любым важным отношениям. Насколько важен такой тип игры на игровом континууме от развлечения до патологии? Способен ли игрок, одержимый патологической страстью, отделить фантазию от реальности?

5. Госпожа Удача

Как мы уже видели, казино зависят от прибыли, которая рассчитывается по теории вероятностей. Определенный процент этой прибыли они забирают в свою пользу. Им не очень-то нужно, чтобы Госпожа Удача вознаградила их за человеколюбие, например, отчисляя определенную часть доходов на образование. Напротив, деловой настрой казино без малейших колебаний использует в своих целях веру игроков в судьбу, а потому учитывается любая возможность создания романтического увлечения Госпожой Удачей. Роман игрока с этой госпожой связан с огромным количеством предрассудков, которые можно заметить в любом казино. Предрассудочное поведение посетителей казино может выражаться в движениях тела (игрок может бить автомат кулаками), в особых фразах («Давай, давай, моему ребенку нужны ботинки») или в символическом объекте («счастливый жетон»). Это происходит на всей непрерывной шкале игроков: от развлекающегося до патологичного. Предрассудки порождают хаос в логическом мышлении человека, ибо залогом вашего выигрыша является исполнение определенного ритуала. Например, если вы трижды постучите рукой по столу, прежде чем откроете карты, то вы выиграете; или если вы положите правую руку на вращающееся, сверкающее огнями колесо автомата, то вы выиграете. Подобные ритуалы сохраняются, несмотря на частые проигрыши. В совокупности с этим Тенеподобным предрассудочным поведением бытует и такое распространенное подозрение: если проигрыши продолжаются, значит, кто-то (крупье, боги или автомат) решил вас «достать».

Иногда администраторы игрового зала шутливо поощряют поведение, основанное на предрассудках. Но вместе с этим они проявляют спокойную бдительность по отношению к поведению, которое может предшествовать агрессивным обвинениям, например, если игрок вносит деньги неправильно или не вовремя. Как мы уже говорили, агрессивное поведение человека указывает на прекращение им игры – он выходит за рамки и нарушает границы, которые позволяют получать от игры удовольствие. Если в процессе игры что-то выводит игрока из себя, он может нарушить правила, – у него возобладают инстинкты, как в приведенном выше примере об игре собак, которая продолжается, пока одной из них не становится больно. Игрок, который проявляет уважение к богине, демонстрируя ритуальное предрассудочное поведение, ощущает на себе покровительство Госпожи Удачи, если игра идет в соответствии с его ожиданиями. Он чувствует свое могущество. Он все правильно сделал, и богиня была к нему благосклонной. Но если Госпожа Удача отворачивается от игрока, если она поворачивается к нему своей темной стороной, отказываясь от него, он становится агрессивным. Это (мнимое) могущество можно почувствовать, когда у игрока начинает развиваться паранойя, и его агрессия проецируется на «Другого» – крупье, другого игрока или игровой автомат. Быть может, он слишком оказался слишком близко от богини, и одним броском костей она может превратиться из «хорошей матери» в «ужасную мать».

Ощущая себя покинутым, игрок может стать подозрительным и потерять над собой контроль – ибо крайне опасно предстать перед ликом могущественной богини. Сразу появляется ее Тень, и ее темная сила пожирает игрока. Для него игра отходит на второй план, уступая место агрессивности и жадности. При появлении подозрительности некоторые разновидности предрассудочного поведения могут указывать на постепенный переход от развлекательной игры к патологии.

Возможно, мы сможем увидеть близкое сходство между аналитиками и администраторами игрового зала в том, что и те, и другие чрезвычайно внимательны к Тени. Будучи аналитиками, мы по существу можем рассматривать себя как игроков, если нами овладевает Тень. Можем ли мы и наши клиенты в процессе работы сдерживать напряжение между творческой игрой и патологией? Где на этом континууме место нашего клиента? А иногда можно поразмышлять над тем, где находится наше место? Мы играем, решая, как и когда следует проводить психотерапевтическую интервенцию по отношению к клиентам.

[...]

Карл Кереньи** упоминает Тюхе, обсуждая океанид – старших дочерей богини моря Тефиды и речного бога Океана***. Он пишет:

Тюхе была богиней, имя которой означало «то, что может случиться» или «случай»; это богиня, о которой особенно не распространялись, но власть которой – как власть трех Мойр или триединой Гекаты – была выше законов Зевса[74].

Геката* была независимой от греческих богов. Она была темной богиней, связанной с богиней Подземного мира. Кроме того, она была известной колдуньей, держала лающих «адских гончих псов» и покровительствовала могилам и перекресткам. Власть трех Мойр опиралась на веру греков в то, что Мойры определяют продолжительность жизни каждого человека: от рождения до смерти. Они считались непреклонными, как сама судьба. Греки глубоко внутри чувствовали силу и власть Мойр* – трех богинь судьбы. Таким образом, они осознавали важную роль Тюхе – Фортуны или Удачи – в определении своей судьбы.

[...]

Фортуна – это богиня Древнего Рима Удачи или Судьбы, которая имела очень большое значение в религии Древнего Рима и итальянской религии. Ее благословления искали, называя ее разными именами, в зависимости от ситуации. Были времена, когда у каждого римского императора была своя Фортуна (Судьба), имевшая власть над его душой. Перед этими императорами, напротив них, всегда стояли золотые изваяния богини. Как и Тюхе, Фортуну тоже иногда изображали слепой; кроме того, зачастую она изображалась с кормилом в одной руке (она управляла течением жизни человека) и с рогом изобилия – в другой. Говорят, что римское имя Фортуна*** является производной от Вортумна**** (Vortumna) – имени этрусской богини, которая вращала колесо судьбы, а также небесное звездное колесо. Она является Великой Матерью, также известной как «Та, которая вращает колесо года». Кроме того, со временем Фортуна ассимилировала в себе египетскую богиню Изиду, сочетавшую в себе черты Ужасной Матери и Великой Матери[78]. Эрих Нойманн отметил соответствие Изиды Великой Матери а также образу первобытной фемининности. Он относит Изиду к фундаментальной основе (образа) Великой Матери[79]. В работе мифолога Гертруды Джоб (Gertrud Jobe) можно найти еще одну версию происхождения Фортуны. По ее мнению, Фортуна появилась вследствие обожествления элементов риска и ассимиляции Семии (Semia), сирийской Богини-Матери и Судьбы[80].

Это можно считать существенным мифологическим подтверждением изображения Фортуны в качестве архетипического образа Великой Матери. В таком случае Судьба находится в руках Великой Матери – человек может жить или умереть по ее прихоти. Игроки приходят в казино, заранее надеясь на присутствие магии, – то есть, на благосклонность и великодушие Великой Матери. Они (от нее) ожидают магии и всемогущества. Магией пропитана вся атмосфера казино. Игрок хочет выиграть миллион долларов, но вмешиваются конкретные обстоятельства и судьба. Игровой автомат не выдает джекпот. Тогда игроку нужно отказаться от своего желания: реальность обернулась проигрышем. Великая Мать создает две возможности: она может давать, а может и брать.

[...]

Этот мощный образ Великой Матери постепенно энергетически истощался, и к нашему времени во многих отношениях упростился. В процессе воздействия монотеизма, которое привело к исчезновению языческих богов, Фортуна постепенно превратилась в светскую Госпожу Удачу, богиню колеса рулетки. Сегодня она остается богиней игроков[82], и каждую ночь ее можно увидеть в длительной телевизионной игре под названием «Колесо Фортуны» («Wheel of Fortune») в которой выигрыш зависит как от искусства игрока, так и от случая.

[...]

Входящий в казино игрок в существенной мере следует примеру Али Бабы. Дровосек взял оттуда все, что мог унести домой. Там они с женой пошли в сад, выкопали при свете луны яму, сложили в нее все золото, а потом снова забросали яму землей, решив потихоньку расходовать эти сокровища. Но жадный родственник Касим не давал покоя Али Бабе, заставляя его открыть свою тайну. Оказавшись в плену у комплекса жадности, Касим забыл магическую фразу и попал в руки разбойников. Атаман бросился на него, взмахнул саблей и отрубил ему голову. Али-Баба поехал узнать, что случилось с Касимом. Увидев тело Касима, он вынес его из пещеры, положил в мешок и, печальный, поехал домой его похоронить. Через несколько дней разбойники опять приехали к пещере и увидели, что тело их врага исчезло, а мешки с деньгами разбросаны по земле. «В нашу пещеру опять кто-то заходил! – вскричал атаман. – Недавно я убил одного врага, но, оказывается, их несколько». Долго разбойники пытались найти «сообщника», который взял тело и голову Касима, но всякий раз, как только они были почти у цели, их планы всегда нарушала Марджана, служанка Али Бабы, которая всегда могла распознать переодетых разбойников. Фемининность спасла жизнь Али Бабе, и он вместе со своей семьей мог продолжать жить ради будущих поколений, умеренно и постепенно расходуя сокровища, найденные им в пещере.

Игрока казино ожидают всевозможные богатства, которыми полон рог изобилия Госпожи Фортуны. Если Госпожа Удача вам улыбается, если она прикасается к вам, то тем самым она придает игре сверхъестественную энергию. Все вокруг заряжено энергией денег. Или, предположим, вы ищите возлюбленную, которая запала вам в душу и которая уведет вас «из этого мира». Это может сделать и Госпожа Удача. Поскольку вы – романтик, то легко поддаетесь искушению получить богатые дары и оказаться в состоянии экзальтации в храме Госпожи Удачи. Она может переполнить эмоциональной энергией ваше Эго, вознеся вас на самую высочайшую вершину, на которой вас, пылающего ничем не утоляемой страстью, поглотит архетипическая энергия Огня, который «вас сосчитал».

Архетипический духовный поиск богов – восторженного, божественного состояния экстаза в реальной жизни – очень и очень опасен. Это духовное странствие, которое требует, чтобы Эго было достаточно крепким для столкновения с иррациональностью бессознательного, когда оно кипит и бурлит пламенем страсти. Иначе в ваше духовное странствие вмешается темная сторона фемининности – Госпожа Удача. Она может принять образ пожирающей матери или Демонической Любовницы. На юнгианском языке – это Анима, внутренний «Другой», существующий в нашей психике, – действующий комплекс, который, как полагают, связывает нас с Самостью, неотделимый от нашей Тени. В проекциях на реального «Другого» содержится нуминозная психическая энергия как Тени, так и Анимы/Анимуса. Это приводит к тому, что нас начинают привлекать люди, которые нам кажутся «чрезвычайно сильными, очаровательными и зловещими»[85].

Вне всякого сомнения, Госпожу Удачу можно считать одной из личин Демонической Любовницы. Таким образом, мы могли бы увидеть, что отсутствующая фемининность находится у нее в руках. Но поскольку наша культура утратила связь с фемининностью, нет ничего удивительного в том, что ее темная сторона является очень мощной. В своем храме казино Госпожа Удача может зажечь божественную искру Эроса. Она может одухотворить душу и укрепить дух. Она может так зачаровать психику человека, что приведет его в состояние полного смятения, и тому будет казаться, что он близок к состоянию целостности. При соединении с этой богиней возникает ощущение огромной силы. Но даже если Госпожа Удача отворачивается, то влечение в черную дыру, в которой присутствуют смерть, зачарованность, жизненная энергия и экстаз, может оказаться столь непреодолимым, что игрок снова и снова возвращается (в казино). Независимо от того, сколько раз его отвергла Госпожа Удача, игрок жаждет снова оказаться в плену любовной паутины. Та часть его психики, которая может соединиться с соблазнительной Госпожой Удачей, непременно это сделает, а другие части психики скроются от осознания. В этом нет никакой целостности – лишь только искаженная форма Тени. Как и при любой другой зависимости, попав в объятия Демонической Любовницы, вырваться из них очень трудно. Зависимый игрок тонет, задыхаясь и пытаясь ловить воздух, но при этом продолжает верить в изобилие, обещанное ему Госпожой Удачей[86].

[...]

 

6. Танец Игрока с Госпожой Удачей

Изучение психологии танца и танцоров само по себе интересно. Для одних людей танец –всего лишь игра. Других людей одно лишь упоминание о музыке побуждает к соприкосновению с изящным и прекрасным, находясь в изумительной гармонии с Другим. Наблюдение за группой танцующих людей вызывает изумление. Несмотря на то, что они танцуют под одну и ту же музыку, их движения как будто бы сформировались на разных планетах. Однако эти движения наполнены огромной энергией, и у танцоров нет особой потребности в том, чтобы говорить вслух. В процессе танца (в наилучшем варианте) тела танцоров общаются между собой, и это общение становится чрезвычайно чувственным и задушевным. Фактически, то же самое можно наблюдать, входя в казино, где атмосфера насыщена энергией страстного возбуждения. Игроки и крупье движутся в своем внутреннем ритме. Сама энергия источает искушение и соблазн.

[...]

Ключевой вопрос (который перед ним стоит) – это не прямой вопрос выбора жизни и смерти; он касается выбора, который он должен сделать в качестве игрока, умения сдерживать напряжение между архетипическими полюсами – чтобы дать возможность появиться трансцендентному символу. Иначе можно потерять связь с реальностью вследствие инфляции, если он выиграет, или отчаяния, если он проиграет. Он окажется в полной власти Ужасной Матери и, проявляя полное безразличие к ответственным делам и поступкам повседневности, просто махнет на них рукой. Вызов, который бросает казино, связан с покровительством игре Великой Матери, но при этом у игрока хватает возможностей, чтобы это осознать.

[...]

Обсуждение

Я привела здесь эти истории, преследуя следующие цели: 1) обратить внимание на разные образы и проявления архетипической энергии и паттерны Госпожи Удачи, которые могут ощущать игроки; 2) обратить внимание на разные паттерны игры, существующие у игроков; 3) обобщить эти конкретные образы игроков, чтобы они включали в себя как жизнеутверждающую, так и пагубную энергию, – то есть исследовать весь спектр игры и игроков от развлечения до патологии.

Сью и Шер – это игроки, которые развлекаются за игрой, они оживляются в присутствии богини, зная, что к ним может прийти фортуна, и тогда им не следует ставить больше, чем они запланировали. Они получают удовольствие, фантазируя о возможности крупного выигрыша, но при этом не отрываются от реальности, понимая, что скорее всего богатство они не выиграют, а заработают. У игры есть определенные правила, и они следуют этим правилам, – не только в казино, но и в своем бизнесе, и соревнуясь на теннисном корте. Они с уважением относятся к Госпоже Удаче, несмотря на всю ее переменчивость. Крупный выигрыш для них был бы большим сюрпризом, и они совершенно не поверили бы в то, что произнеся какое-то магическое заклятье, они могли бы заслужить ее особую благосклонность. Вместе с тем совершенно не ощущается, что они являются искусными игроками. У них все зависит от удачи, и в их игре нет никаких секретов. Кроме того, такие женщины ведут активную и здоровую жизнь, в которой ничего не указывает на имеющуюся тревогу или депрессию. Для них казино является развлекательным заведением.

Во втором примере Пэт является искусным игроком, который тоже развлекается игрой. Оказывается, глубинное чувство стыда, вызванное последствиями его внебрачной связи, произвело на него трансформирующее воздействие. Он все время осознает пропасть, скрывающуюся под потоком сознания. Его Тень проявилась, и теперь он осознает эту часть своей личности. Занимаясь игрой, он ставит себе ограничения; кроме того, он играет вместе с женой – со своей спутницей. Попав в прошлом под воздействие заклятия женщины в реальном мире, он проявляет осторожность, чтобы не попасть под заклятие Госпожи Удачи. В ее храме Пэт пользуется уважением – это настоящий игрок-джентльмен. Никто из этих троих игроков, для которых игра служит развлечением, не злоупотребляет алкоголем.

В третьем примере Мэри – это женщина, которая находится на грани. Вследствие игры воображения она убеждена в том, что она обладает магией, чтобы управлять судьбой – причем, не только собственной, но и судьбой других людей. Она не соблюдает ограничений и в отношениях с другими людьми, и в самой игре, и отделяет себя от своего партнера. Она служит воплощением образа соблазняющей проститутки – одной из многочисленных граней Госпожи Удачи. Я подозреваю, что она находится на пенсии и страдает хронической дистимией*; в настоящее время она ищет себе применение в разных ложных направлениях. Ее маниакальные защиты отталкивают от нее людей, что вызывает у нее еще более вызывающее поведение. Когда-то у Мэри произошла сверхидентификация с богиней, а затем, утратив свою магию, свою мана-личность, она перешла к употреблению алкоголя.

В четвертом примере Салли перешла допустимую грань – и оказалась в пропасти неизвестности, но ей удалось выжить. Характерные для нее сильные перепады настроения стали дополнительной помехой ее выздоровлению. Сейчас она хочет ощутить душевное тепло и смысл жизни в телевизионных проповедях пасторов и родственных связях. Интересно, что она стала очень внимательной приемной матерью двум собакам. Эта (материнская) роль позволила ей высвободить огромную энергию – часть ее энергии, связанная с проявлением внимания и заботы к другому, нашла свое реальное применение.

[...]

Поскольку игра становится доступной всем слоям общества, очень важно, чтобы специалисты в области психического здоровья осознали известные сложности архетипа игрока. Многие люди любят играть, и сама любовь – это игра. Как поется в популярной песне: «Если ты поставил на любовь (при свете луны) и проиграл, значит, ты вообще не играл»*. Мы можем себе представить бурные отношения игрока и Госпожи Удачи. В своем очерке «Теория Эроса» Юнг считает Эроса сомнительным созданием и продолжает:

Слишком большая часть, унаследованная от животного, уродует цивилизованного человека, тогда как избыток цивилизации приводит к болезни животного[91].

Сложно сдерживать (в психологическом контейнере) инстинктивную природу Эроса. Вырвавшийся из контейнера Эрос нарушает правила, порождает похоть и наносит травмы тем, кто встанет у него на пути. Но без энергии Эроса возникает душевная пустота. У нас есть потребность в игре нашей инстинктивной природы, даже если ее трудно сдерживать. Быть может, именно наша способность наслаждаться фантазией, соблюдая ограничения, отделяет рискующего игрока, для которого игра – развлечение, от проблемного игрока.

Изначально место игры определяет мать. В данном исследовании при амплификации образа Госпожи Удачи она становится воплощением одного из аспектов Великой Матери. Следовательно, она является источником жизни. Она обладает неисчерпаемыми ресурсами. Она входит в нашу жизнь через восприятие и ощущение родной матери, которая, согласно Винникотту, вводит нас в мир игры. Ее поведение следует рассматривать не как метод (воспитания), а скорее – как способ бытия. Эти отношения в какой-то мере похожи на отношения аналитика и пациента в поле символической игры, в сфере таинства в сакральном пространстве. В этом сакральном (психологическом) контейнере со временем развивается процесс игры. Именно там мы можем устранить все помехи полету своего воображения, существующие во внешнем и внутреннем мире. Таинство игры может побудить нас пережить весь диапазон эмоций: от страдания до восторга. Диада аналитик-пациент, подобно диаде мать-ребенок, вовлекается в это поле вследствие притягательных симбиотических отношений. То же самое происходит, когда мы вступаем в храм Госпожи Удачи[92].

[...]

В юнгианской теории психическую энергию, либидо, посредством символов можно канализировать с нижнего уровня или даже из состояния полного энергетического застоя – на более высокий уровень, тем самым высвобождая энергию бессознательного, чтобы ее могло использовать Эго, центр сознания. Когда это происходит, когда в процессе символического взаимодействия символ приобретает значение Госпожи Удачи, энергия бессознательного может стать доступной Эго – для ее осознанного применения. Примером такой психической организации может послужить психология Пэта. Он всегда рисковал – с детства был связан с Госпожой Удачей и почувствовал как ее богатство, так и ее изменчивость. В результате развитие его сознания достигло высокого уровня, и он с почтением относился к этому образу.

[...]

Психическая энергия может проявляться по-разному: от обычного смеха до безудержной похоти. Мы можем танцевать с Госпожой Удачей или остаться в симбиотическом плену ее объятий. Во всяком случае, должно быть движение от состояния внутренней опустошенности к жизнеспособности. Почему цари ставят на кон своих жен, проиграв свое царство? Почему солдаты проигрывают все до нитки и голыми идут в бой? Почему так много людей не могут сопротивляться соблазну Госпожи Удачи? – Потому что при каждом броске костей возникает возбуждение погони – возможность прикоснуться к богине – поймать любящий взгляд Великой Матери. Именно этот аспект обнадеживающего поиска духовности в жизни может оказаться пагубным, если психикой управляет энергия бессознательного, или же появится жизнеутверждающая установка, если это увлечение было осознанным и осуществлялось через символ богини судьбы и удачи.

Нам следует обратиться к своей Тени, чтобы знать своего внутреннего игрока – свою внутреннюю рискующую личность. В этом заключается часть нашей работы в процессе движения к целостности – в процессе индивидуации. Нам не нужно вступать в конфронтацию с образом игрока казино, но не желая ничем рисковать, мы окажемся в состоянии застоя и мертвой внутренней пустоты. Я убеждена, что где-то между социально-приемлемой Персоной и нашими примитивными инстинктами нам следует найти игрока, способного сдерживать напряжение противоположностей и играть в этом непрочном и ненадежном мире постоянной трансформации.