Подразделы
Книги в моем переводе

Сновидения: открытая дверь к истокам

Автор:
Эдвард Витмонт и Сильвия Бринтон Перера

Объем: 252 стр.

Посмотреть все книги

Главы из книг

Автор:
Сильвия Бринтон Перера

Год: 2010

Сильвия Бринтон Перера

Комплекс козла отпущения. Миф и психология коллективной Тени

Глава 2. Структура комплекса козла отпущения

Перевод: В. Мершавка, 2010, отредактированный вариант

Sylvia Brinton Perera
The Scapegoat Complex: Toward a Mythology of Shadow and Guilt

© Sylvia Brinton Perera. Inner City Books: ICB, Toronto, 1986

© Перевод В.Мершавки
отредактированный перевод, 2010 г.

© "Эксклюзив-книга", 2010

 

В настоящее издание входит глава 2.

 

Содержание

  • 1 Избавление от зла и вины
    • Паршивая овца
  • 2 Структура комплекса козла отпущения
    • Азазель обвинитель
    • Козел холокоста
    • Блуждающий козел
    • Священник и Персона-Эго
  • 3 Изгнание в пустыню
  • 4 Поиск козла отпущения в семье
  • 5 Комплекс козла отпущения и эго-структура
    • Искажения восприятия
    • Перенос и контрперенос
    • Терпеливое сдерживание болезненного переживания
    • Избранная жертва
    • Проблемы самоутверждения
    • Удовлетворение потребностей
  • 6 Козел отпущения и образ Мессии
  • 7 Фемининность и боги года
  • 8 Лечение комплекса козла отпущения
    • Азазель, козлиный бог
    • Священник Яхве
  • 9 Смысл архетипа козла отпущения

 

Глава 2. Структура комплекса козла отпущения

Азазель обвинитель

Постепенно я осознала, что в психологии современных людей, идентифицировавшихся с комплексом козла отпущения, проявля­ется психологическое искажение архетипической структуры иудейского ритуала. В основе этого искажения лежат два фактора. Как отмечалось во введении, первым фактором была секуляризация изначально жизненно важного архетипического образа, а следовательно, утра­та связи сознания с сакральной основой исцеления и обновления жизни. Во-вторых, в идее и образе Азазеля произошли кардиналь­ные изменения, которые обесценили его и привели к жесткому отделению от сознания связанного с ним либидо. Кроме того, это изменение привело к расщеплению на части изначально единого архетипического паттерна.

[...]

Если сознание идентифицируется с осуждающей частью ком­плекса козла отпущения, человек обвиняет других, считая себя источником высшей добродетели и правоты. Если сознание иден­тифицируется и с жертвой, и с демоническим гонителем козла от­пущения, демонический обвинитель постоянно отторгает, хулит, считает негодными собственные намерения и поступки и мазохистски признает отвержение. Если же сознание идентифицируется и с обвинителем, и с отчужденной Персоной-Эго, обвинитель под­нимает на щит коллективные лозунги и императивы, которые сле­дует исполнять, забыв о своих индивидуальных потребностях, кроме потребности быть правым, победить или добиться успеха – лишь бы чему-то соответствовать и чему-то принадлежать.

В каждом случае обвиняющий гонитель воспринимается как рупор высшей, но слишком упрощенной морали, отстаивающей интересы коллективного блага, а не инстинктивной жизни; вместе с тем эта мораль обладает обезличенной и принудительной си­лой инстинкта. Она автоматически воспринимается как глумле­ние или обвинение; как суждение, разделяющее мир на черное и белое; как оценка, сделанная еще до того, как стали известны фак­ты. Следовательно, эта мораль действует как искаженная, коллек­тивизированная ригидная функция чувствования, не ограничен­ная описанием реальности, полученным через ощущение или ин­туицию. В каждом случае демонический обвинитель действует с высокомерной властью и авторитетом, присущими Самости, тог­да как человек, идентифицирующийся с архетипом козла отпуще­ния, и цепляется за этот архетип, и вместе с тем приходит в ужас: как от него, так и от людей, на которых он проецируется. Одна женщина записала: «Даже без Судьи я испытывала ужас, я была ленива, эгоистична, мнительна, прожорлива. У меня было семь смертных грехов».

Это садистское Супер-Эго присутствует в психологии людей, идентифицирующихся с козлом отпущения, даже если на созна­тельном уровне они отождествляют себя с Персоной-Эго или жертвой-Эго.

 

Козел холокоста

Кроме осуждающего обвинителя существует и так называе­мый «козел холокоста», изначально символизирующий либидо, принесенное в жертву обиженному Яхве. В иудейском ритуале это была энергия, которая умиротворяла Бога и позволяла совер­шать коллективное очищение и обновление посредством искупляющей связи с трансперсональным. Однако в комплексе совре­менного человека такой образ козла соответствует скрытому, беспомощному пред-Эго (жертве-Эго), которое пострадало и ста­ло идентифицироваться с изгоем. Эта энергия воплощает либи­до, которое либо просто было заперто и рассеяно, либо скрыто, не став сакральным.

[...]

В связи с тем, что образ Самости сначала проецируется на терапевта, энергия переноса побуждает пациента оказаться в убо­гом состоянии переживания любви-ненависти, когда наконец про­исходит соприкосновение с жертвой-Эго. Терапевт считается ос­вободителем ребенка, настолько голодного и обездоленного, что появляется ощущение, будто ему всегда чего-нибудь не хватает. В сновидениях и рисунках встречаются образы космических черных дыр, голодных и кровожадных хищников и цепляющихся улич­ных нищих. Возможность принятия в терапии позволяет признать пред-Эго, но неизбежные фрустрации, вызванные ритуалами тера­пии, а также человеческие ограничения и личность терапевта бе­редят старые раны, возбуждая ненависть и ярость. Очень суще­ственно, что терапевт признает и несчастную любовь, и ненависть, ибо они представляют собой первичные аффекты, которые жерт­ва-Эго так долго в себе сдерживала.

 

Блуждающий козел

Существует и блуждающий козел, который является избран­ным и перегруженным коллективной виной. Этот образ служит аналогом импульсов либидо, которые изначально угрожали или бросали вызов идеалам статус-кво и назывались греховными. Это либидо возбуждало чувство вины, а потому оно подвергалось из­гнанию. Как отмечалось ранее, именно отношение к хтоническому Азазелю и возвращалось к своим истокам в бессознательном через осознанную этическую ответственность, которая воспитыва­лась иудейским ритуалом.

Комплекс Азазеля, существующий у наших современников, -это обвиняющий судья, а не источник и не носитель божественно­сти. Так как он воплощает негативно заряженный дух, который не будет принимать и признавать любую своенравную импульсив­ность, блуждающий козел становится символом диссоциирован­ных, а значит, бесовских энергий, утративших связь с трансперсо­нальным, нейтральным источником либидо. Они не могут найти основу, чтобы остановиться, и не могут быть допущены до сознания, пока садистский обвинитель продолжает решать, что являет­ся приемлемым.

[...]

 

Священник и Персона-Эго

[...]

В самом деле, обремененное Тенью, отчужденное, блуждаю­щее Эго так жаждет коллективного признания, что примет любую Персону. Оно будет задабривать, втираться в доверие, паясничать, проявлять невероятную осведомленность, продавать душу, при­мыкать к любым сообществам, представляющим для него цен­ность, – даже если придется исполнять роль изгоя, не имея права на прямую защиту. Осужденное блуждать в пустыне Азазеля, Эго прячет свою негативную инфляцию за гордостью и пассивным стоицизмом, зачастую испытывая ощущение праведного мучени­чества. Оно чувствует свое особое скверное бремя и убеждено в том, что никто не сможет его принять, пока оно не сделается хо­рошим и приятным.

Персона-Эго не может нести ответственность и найти систе­му ценностей выше, чем ценности осуждающего обвинителя. Она скрывает содержание коллективной Тени, с которым чувствует идентичность, за своими многочисленными ролями и фасадами, настороженно блуждая, привычная к отвержению и жаждущая освобождения. Но вместе с тем она боится признания, ибо тогда ей пришлось бы переложить бремя на идентичного ей индивида. Оказавшись в изгнании за границами родного сообщества, она живет с кустарными коллективными контейнерами, которые опос­редуют трансперсональные силы, мешая человеку попасть прямо в бездну бессознательного, полную ужаса и сокровищ. Ибо, в от­личие от психотика, человек, идентифицирующийся с козлом от­пущения, относится к реальности через эту Персону-Эго и даже может успешно исполнять адаптивные роли, даже притом, что он очень стремится стать полноправным членом сообщества.

[...]